Хилари Мантел - Перемена климата

Встал рядом с кафедрой. Не смей ее трогать, сказал он себе; если каждый, кто сюда заходит, будет к ней прикасаться, она развалится. Но можно сделать исключение: кончики пальцев прошлись по фигурам святых отцов в митрах и кардинальских шапочках, по свиткам с надписями в их руках. Стекло отливало темно-зеленым и алым, кое-где отслоилось, и из-под него виднелось дерево, поэтому лица клириков словно раскалывались на две части, нанесенную краской по стеклу и вырезанную в дереве. На стенке кафедры различался нимб, линия, тонкая, как мысль; сам Джулиан не заметил бы ее, если бы Сандра не провела вдоль линии своим пальчиком.

Потом она тронула юношу за руку:

— Смотри, Джулиан. Подойди сюда. Вот что я хотела тебе показать.

В южном приделе она заставила Джулиана повернуться спиной к алтарю. Указала на плиты под ногами и на серый камень, весь в пятнах и царапинах. Как ни удивительно, прочитать надпись на камне не составляло ни малейшего труда.

— Гляди.

Текст гласил:

« В память миссис Теофилии Терлоу, дочери преподобного мистера Томаса Терлоу, приходского священника в Уортеме, Саффолк, из рода бернемских Терлоу. Она оставила сей мир 18 июня 1723 года в возрасте 24 лет. Также в память ее племянницы, Франсес Хибгейм, дочери Джона и Кэтрин Хибгейм из Бернем-Нортона, каковая скончалась 19 декабря 1736 года в возрасте 10 лет, 2 недель и 1 дня ».

Некоторое время они молчали. Затем Сандра взяла Джулиана за руку.

— Говорят, в те дни люди не любили своих детей. Но ведь это неправда, скажи, Джулиан!

— Конечно, неправда. — Он опустил голову. — Конечно, эти Хибгеймы любили свою дочь. Недаром они посчитали каждый день ее жизни.

Помолчав, Сандра сказала:

— Знаешь, эта твоя история с Бекки… Ты должен прекратить. Это просто жестоко. Я имею в виду, по отношению к твоим матери и отцу.

— Чего-чего?

По лицу Сандры было видно, что разговор ей неприятен.

— Просто отпусти ее. Позволь ей вырасти. Говоришь, что твои родные несчастливы, а сам что творишь? Разве не понимаешь, что своим поведением режешь их, как ножом?

— С чего вдруг? Это из-за то, что я сказал, что они не в состоянии за нею присмотреть?

— Именно так.

— Я боюсь за сестру, — сказал Джулиан. — Кругом столько всяких гадостей.

— Знаю. Знаю, что ты боишься. Но отпусти ее, прямо сейчас, прошу тебя.

Они покинули придел и направились к дверям церкви. Тени ползли по полу перед ними, сливаясь и истаивая; конечности этих теней мнились лапами гигантских животных, очертания казались диковинными, потусторонними, отражались и дробились в стеклах. Невидимый агрегат в полях перестал стрекотать, а предчувствие грозы, разлитое в воздухе, заставило умолкнуть птиц и разогнало насекомых. Сандра с Джулианом соприкоснулись ладонями, переступив порог: мимолетное касание тыльными сторонами. Она не смела взглянуть ему в лицо, он не смотрел в ее сторону. А в отдалении, незримое, но легко воображаемое, беспрерывно, глухо и неодолимо, рокотало море.

Джулиан позвонил домой с телефона-автомата в пабе на прибрежной дороге.

— Мам, дома все в порядке?

— Ты где?

— В «Корабле», — ответил он, на мгновение сбив Анну с толку.

— Когда нам светит счастье тебя увидеть?

Пауза.

— Дня через два.

— Робин думает, что ты уехал насовсем.

— Пусть не строит иллюзий.

— Джулиан, у вас там какие-то проблемы?

Снова пауза.

— Нам надо будет поговорить. Но не сейчас, как-нибудь потом. Когда я пойму, что все-таки происходит. Не волнуйся, мам. Просто пока я вернуться не могу. Еще нет.

— Джулиан, если ты так неуклюже пытаешься меня успокоить, пожалуйста, прекрати. Иначе я совсем изведусь.

— Не говори отцу, что я звонил, хорошо?

— Почему это?

— Я просто хотел убедиться, что с тобой все нормально.

— Джулиан…

Тишина. Трубку повесили. Надо съездить туда, подумала Анна, взглянуть своими глазами. Тут ей пришло в голову, что она не очень-то представляет, где именно живет миссис Гласс. Ничего, найдет, это ей по силам… Но как быть с Мелани? Девочке срочно нужна одежда; надо бы отвезти ее в магазин. Даже если отложить поездку на денек, все равно Кит одну с гостьей не оставишь. Это нечестно — бросать дочь на трудного подростка, пока мать гоняется за блудным сыном. Какая разница, задержится Джулиан на несколько дней или нет? На него не похоже играть в таинственность; возможно, происходящее как-то связано с матерью Сандры, с семейным бизнесом, о котором Джулиан почему-то не хочет говорить. Остается надеяться, что дело не в новых неприятностях с полицией. Потом явилась другая мысль, из разряда тех, что посещают каждую женщину, чей сын вырос и пустился, так сказать, во все тяжкие: может, Сандра беременна? Может, пора устраивать мелодраму? Интересно, сумеет Ральф выкроить время и заехать к Глассам? Анна посмотрела на часы. Пожалуй, муж сейчас у миссис Гартри.