Геннадий Беглов - Досье на самого себя

Ем яблочный пирог и пью ароматный чай.

Галка, мобилизовав все свои чары, настойчиво склоняет меня к женитьбе. С каждой встречей выкручиваться становится все сложней.

Пришлось положить конец этому.

Мое заявление об отказе встречается такой душераздирающей истерикой, что Федор, присутствующий при этом, не выдерживает.

«Отволоки ты ее в загс, чего мучаешь бабу?!»

(Вот бы сказать им сейчас о побеге! Представил их лица…)

Рассмеялся.

Федор матюгается, хлопает дверью.

И тотчас стихли вопли. Голосом, полным нежности и любви, Галка объявляет мне, что она беременна.

Любая женщина, увидев в эту минуту мое лицо, выбросила бы меня вон, но у этой все наоборот: Галка шепчет о пяточках, о носике, о ямочках на ручках, о ямочках на попке.

— Заткнись! Какие ямочки?! Что ты несешь?! Мы сами в яме!! Кто его отец?! Бездомный ворюга?! А мать?! Хозяйка воровской хаты?! Почти проститутка! По мне скучают решетки!.. Я слышу по ночам овчарок, а ты… ты…

Она не слышит меня; тихо, уже совсем как сошедшая с ума, бормочет на одной ноте:

— …и ушки будут шевелиться так же, когда рассердится…

Ее безумие было сильнее моего здравого смысла.

— Делай что хочешь, — промямлил я и взялся за шапку.

— Ты не придешь больше?

— Нет.

— Поцелуй меня.

— Ну, что за ерунда.

— Поцелуй!!! — заорала она страшно.

Я повиновался.

Зоя и Алевтина Кузьминична не спали всю ночь: безбожно пьяный квартирант нецензурно ругал себя, порвал в клочья рубашку, потом, упав на колени, целовал ноги хозяйки, около которых и уснул.

Апрель на острове начинается с грязи.

Сугробы черными грядами выстроились вдоль тропинок, которые уже и не тропинки вовсе, а ручьи; они подбирают по дороге мусор и несут его в главный мусороприемник — залив.

Вербное воскресенье.

Наломав веток, потянулись к Смоленскому родственники.

Я тоже хочу наломать веток, я тоже хочу на кладбище, к маме. Может, рискнуть? Может, и нет там никакого наблюдения? Не поехал. Не рискнул.

Первое мая.

Тянет за собою, всасывает в себя, подчиняет себе бурный поток. Не устоять, не отвернуться, не уйти. Машет руками и флажками, зазывает оркестрами и песнями… Качается цветами и буквами. И тысяча ног, и тысяча глаз! И все туда… Назад никто.

И пошел сам, не позванный никем, не приглашенный. Иду за «папиросой»… «Папироса» на полуторке. Табачная фабрика. В колонне — девчата.

— Клавка, твоего нет?!

— У меня второй припасенный!

— Ха-ха-ха!!

— Девочки! Не короткое сшила? Посмотрите…

— В норме!

— Меня секретарь пугнул: «Что ты, говорит, Светлова, ноги наружу высунула? А еще комсорг»…

— А ты?

— Я ему: знаешь, секретарь…

(Шепчет. Не разобрать из-за гула.)

— Ха-ха-ха! — заливаются девчата.

— Технолог-то с женой…

— Которая? Которая?

— На демонстрацию так с женой…

Прошли через площадь. «Папироса» сворачивает в переулок.

— Девчонки! Кому до автобазы?!

Кому куда: кому — домой, кому — в магазин, кому — на свидание.

А мне…

Иду по набережной. Свободное такси.

— Подбрось до Охтинского!

Сюда не долетает гул Первомая. Здесь свои праздники. Малолюдно. В конце дорожки мелькнула старушечья тень. Канавка. У мостика две интеллигентные дамы.

Дорожка разделилась на две тропинки. Теперь направо… Фамильный склеп…

А вот и сосна… На могиле космы седой травы. Цветочный горшок. Наверное, тетя была… Еще прошлым летом… Вытер рукой крест. Иголки, иголки… Старые, а колются…. Совсем рядом стучит дятел. Холодно.

Выбрался на главную дорожку. Опять мимо мостика. Черпанул воды, отмыл сапоги от глины. Иду к выходу. Перегоняю интеллигентных.

У часовни — старушка. В руках бумажные пионы.

— Костров!..

Ратиновое пальто. Шляпа. Улыбается. В руке пистолет.

— Побегал и хватит…

На крыльце часовни — еще один и тоже улыбается.

— Три месяца тут припухаем… Надоело…

В кармане иголки. Надо же… Никогда не думал, что они такие колючие…

Обратно до Иркутска везли в купейном вагоне. Со мной оперативно-розыскная группа. Трое. Все трое довольные: в Ленинграде побывали впервые и сбежавшего поймали. Относились ко мне хорошо. Наручники, правда, не снимали. Только когда кормежка и когда в туалет…

В первый же вечер спросил: