Александр Кириллов - Моцарт

«Выходит, — рискнул я предположить — что, борясь за Лиз с собственной семьей, он порвал со здравым смыслом и не заметил, как перешел на сторону зла, оставив мать, отца и Вендлингов — за опасной чертой?»

«Пусть попробуют его осудить, — хмыкнул режиссер, — и убедить всех нас, что любовь по влечению сердца — безнравственна»…

«ВЕСЕЛЫЕ МЕЧТЫ»

« Я бы сравнил это с мечтами. Хотите узнать человека, пусть он расскажет вам о своих мечтах. На этом и был я пойман отцом. Но ведь раньше мне казалось, что между нами никогда не было секретов; и не приходилось врать, чтобы оправдаться, выворачивая наизнанку свою откровенность. Стыд, что я с таким простодушием открылся отцу, пиявкой впился в сердце ». В одно мгновенье пронеслось это в моем сознании, пока я стоял перед популярной в Вене кофейней, дожидаясь команды: «мотор, начали». Мы с флейтистом Бекке идем полутемной нетопленой залой с решетчатыми окнами, среди праздной публики, сидящей за столиками или тут же прогуливающейся в шляпах и верхней одежде. За окнами шумит Вена: «5 января уехал наследник Павел Петрович с супругой Марией Федоровной» ( сократятся теперь концерты и заработок). «Прибывает в Вену папа Пий VI» ( впрыск адреналина, связанный с приятными ожиданиями заказов и приглашений).

«Если бы тебя спросили, — интересуюсь я, выйдя из кафе и распрощавшись с Бекке, — и куда ты так бежишь, Вольфганг?.. — Домой!» — невольно вырывается у меня. Я, конечно, знаю, что в Вене нет ни отца, ни сестры, ни Трезль, ни Пимперль, нет успеха, нет денег, но всё равно мне хочется сознавать, что здесь, в Вене, я живу. Вон там, в одной из квартир многоэтажного дома за углом, там меня ждет семья. Они уже в прихожей, они меня встречают. Я чувствую родные запахи, слышу родные голоса. Они еще только у меня в воображении, до них еще надо дойти, и я бегу как сумасшедший, мне их не терпится обнять. Душа перестраивается, вибрирует и как насос закачивает в себя воздух Вены. Так хочется перемен. Мечты, скажете. Возможно, но не бесплодная мечтательность, которая травит душу подобно медленно действующему яду. Мужская мечта, как ступенька вверх по лестнице. «И с какой бы стороны я ни обдумывал это дело, я вижу, дорогой отец, что смогу наилучшим образом помочь вам и моей сестре, если останусь в Вене. У меня такое чувство, что я прямо-таки должен здесь остаться… и что меня здесь ждет счастье. Наберитесь капельку терпения и я очень скоро докажу вам на деле, насколько Вена полезна нам всем». Мечты возбуждают, они провоцируют — и тут же хочется что-то предпринять. Я взываю к Господу: о Боже, если бы отец перебрался с сестрой в Вену. « Приезжайте ко мне. 400 флоринов вы везде сможете заработать. Моей сестре здесь тоже будет легче пристроиться, чем в Зальцбурге. Здесь много бюргерских домов, где мужчину нанять опасаются, а женщине готовы хорошо платить. Как этого мне хочется! Приезжайте, и пусть всё с этой мину ты , что бы я ни делал, совершается согласно вашему желанию и к вашей радости. Или, вернее, чтобы никогда я не сделал впредь ничего такого, что вызвало бы у вас неодобрение. Ведь то, что может принести счастье вашему сыну, естественным образом должно быть приятно и вам ». Но если эта мечта , как и всякая мечта, неосуществима, во всяком случае, в полной мере, «поскольку ваше решение зависит от меняющихся обстоятельств», а они, к сожалению, не предполагают даже в далеком будущем переезда в Вену, — то пусть хотя бы приедет Наннерль! « Верь мне, сестренка, ты можешь делать в Вене большие сборы, например, давая частные концерты и уроки ф-но. Что касается уроков — тебя еще будут умолять об этом, а не только хорошо платить. Тогда отцу придется уйти в отставку и переехать в Вену; и мы снова все вместе заживем в полном довольстве. Я не вижу другого пути, сестренка. Еще до того, как я узнал, что у вас с д'Иппольдом 92 92 Франц Арманд (1730—1790) Зальцбургский придворный военный советник, претендент на руку Наннерль, но их свадьба по неизвестным причинам не состоялась. всё очень серьезно, я думал о тебе, но препятствием к осуществлению этих планов был наш дорогой отец. Тебе и д'Иппольду будет трудно и, я думаю, вообще невозможно добиться чего-либо в Зальцбурге. Разве он не смог бы устроиться здесь в Вене? А я буду из кожи лезть вон, потому что кровно заинтересован в этом. Муж лучшее лекарство сейчас для тебя. Если это получится, то вы точно сможете здесь пожениться. А если у твоего мужа здесь будет хороший доход, как и у тебя, да если прибавить к нему еще и мой, то уж мы сможем тут прожить, а отцу обеспечить покой и жизнь в достатке».