Джонатан Коу - Срединная Англия

— А теперь я себя чувствую виноватой. Я кончила, а ты нет.

— Это неважно.

Она потянулась проверить положение дел у него в паху. По-прежнему ничего.

— Такое случается иногда у мужчин твоего возраста. Чуток «Виагры» — и все наладится.

— У тебя, надо полагать, нету?

— Как ни странно, не держу. Есть парацетамол, кое-что от аллергии, но это все вряд ли поможет.

Она игриво подергала вялый орган. Бенджамин сгорал от расстройства. Вообще-то он необычайно возбудился, но его тело, похоже, почему-то не улавливало, что к чему.

— Может, поговорить с тобой сально? — предположила Дженнифер. — «Давай, парниша, вдуй мне» — такое вот что-то.

Бенджамин усомнился в действенности. И к тому же у него возникла другая мысль.

— Или, может … — начал он.

— Да? — Дженнифер заблестела глазами.

— Помнишь, где мы первый раз это делали?

— Дома у Дуга Андертона.

— А точнее…

— В шкафу у его родителей. Такое вряд ли забудешь.

— Точно. Так вот, поправь меня, если я ошибаюсь, но у тебя там довольно просторный шкаф.

Дженнифер приподнялась на руке.

— Ты серьезно?

— Не знаю… вероятно, стоит попробовать. Думаю, если удалось воспроизвести тот момент — вернуться мысленно, понимаешь…

Несколько секунд колебаний — и она свесила ноги с кровати.

— Теперь ничто меня не удивит, — сказала она. — Вперед, Тигр.

То был встроенный шкаф — чрезвычайно вместительный. Однако они уже не были проворными гибкими подростками, как когда-то, и потому их немолодые тела втиснулись внутрь с некоторым трудом. Впрочем, внутри они устроились уютно.

— Весело-то как, — сказала Дженнифер. — Как пошлая игра в сардины.

Сдвинув колено поудобнее — и попутно чуть не выбив ей челюсть, — Бенджамин закрыл дверцу. Стало темно, глаз выколи. Он протянул руки, нащупал плечи Дженнифер, погладил их, провел пальцами по ее щекам, очертил ими скулы. Ощутил восхитительную остроту осязания.

— Кажется, может сработать, между прочим.

— Ну, — сказала она, — даже если стояка у тебя не возникнет, мы, вероятно, сможем хотя бы выйти в Нарнию. А пока давай проверим, что у нас происходит внизу.

Она вновь потянулась к его паху и ощутила мгновенный, крепкий отклик.

— Блин, — сказала она. — Ты прав. Похоже, мы в деле. — Взявшись за стержень правой рукой, она принялась медленно, ритмично ласкать его по всей длине. — Как тебе?

— Хорошо, — ответил Бенджамин несколько неубедительно.

— М-м-м, хорошо-о-о , — повторила Дженнифер, выдыхая это слово с тягучим гласным. — Хорошо, а? Хорошо же, парняга?

— Так хорошо, — сказал Бенджамин. — Так очень хорошо. — Не хотелось ей говорить, но, если по-честному, он не чувствовал ничего. Что было в некотором роде даже тревожнее, чем предыдущая неувязка.

— Ты же большой мальчик уже, да? — проговорила Дженнифер, оглаживая быстрее и жестче. — Куда больше, чем был когда-то. Боже, как хорошо. Как же мне нравится тебя чувствовать рукой.

Бенджамин переместил вес на дверь, та жалобно громыхнула. Он принялся стонать, Дженнифер сочла это за намек усилить хватку и ускорить движения; всякий раз, добираясь до кончика, она безжалостно повертывала руку.

— О-о, тебе нравится, да? Тебе нравится, когда я так.

Бенджамин еще простонал, а затем завопил.

— Хочешь еще, да? Хочешь еще и еще.

— О боже, — выдавил из себя Бенджамин. — О боже!

— Нравится?

— Бля! Бля!

— Хорошо-о , а?

— Нет! Стой!

— Никаких «стой», пока не доделаю, парняга.

— Нет, стой! Свело! Жутко свело! У меня адская боль!

Боль у него в голенях сравнялась с полным отсутствием любых ощущений во всем остальном теле. Бенджамин схватился за дверцу, открыл ее рывком, они оба вывалились из шкафа и приземлились на ковер в бесцеремонной путанице рук и ног. Бенджамин все еще стискивал рукой голень и страдальчески орал, Дженнифер же села, поглядела на предмет, который держала в руке, и взорвалась хохотом.

— Что такое? — спросил Бенджамин, пыхтя от боли.

Дженнифер едва могла говорить.

— Ты посмотри!

Прищурившись в полумраке, Бенджамин произнес:

— Это вообще что?

— Это ароматизированная свечка, которую мне на Рождество подарила тетя Джули. Я все думала, куда эту свечку подевала. Не один месяц искала ее.

Судороги боли все еще раздирали Бенджамину ноги, но он смог выговорить:

— Это … Это ты и наглаживала?

По лицу у Дженнифер потекли слезы смеха.

— Да.

— Немудрено, что я ничего не чувствовал.

На это Дженнифер уже не хватило. Она упала на спину и лежала на ковре, голая и беспомощная от смеха, в руке — желтая свечка в термоусадочной пленке. Со всем доступным ему достоинством Бенджамин встал и забрался на кровать, натянул на себя одеяло и принялся тереть болезненные, судорожно дергавшие голени. Дженнифер скользнула в постель рядом с ним, продолжая смеяться. Кажется, унять ее никак нельзя было — пока она не положила голову на плечо Бенджамину и они не уснули в объятиях друг у дружки.