Джонатан Коу - Срединная Англия

Оба оказались не готовы обнажаться друг перед другом. Поднявшись в спальню к Дженнифер через некоторое время, они задернули шторы, выключили свет и раздевались в полутьме — к большому облегчению Бенджамина. У него дома в ванной были ростовые зеркала, но он наловчился не смотреть в них, когда вставал под душ, или ложился в ванну, или вытирался. Не было у него никакого желания смотреть на отражение своего бледного обвислого пятидесятипятилетнего тела. Он решил, что Дженнифер относится к этому так же, однако, забравшись в постель рядом с ней и впервые робко и пытливо проведя рукой по изгибу ее бедра и далее, ощутил исключительно упругость и гладкость. Почувствовал, что уместен будет комплимент.

— Ты в превосходной форме, — сказал он.

Она повернулась к нему лицом и повторила со смехом:

— В превосходной форме? Ты что, мой тренер по фитнесу?

— Извини. Вечно не знаю, что сказать, когда…

— Так и не говори ничего, — посоветовала она, прикладывая палец к его губам. В ответ он этот палец нежно укусил — или, во всяком случае, намеревался. Судя по внезапному воплю боли, он довольно сильно оплошал. — Ай! Черт бы драл, Бенджамин, ты чего дуришь?

— Прости, больно, да?

— Да, бля, еще как. Иисусе…

Она несколько секунд сосала палец. И без того напряженный Бенджамин напрягся еще сильнее.

— Кровь идет? — спросил он.

— Нет, не идет, — ответила она, голос смягчился. — Ты расслабься, Тигр. Мы оба этим не занимались сто лет. Все будет хорошо.

Приятно было еще раз услышать свое прозвище. Дженнифер обняла Бенджамина, и они некоторое время целовались в почти безмолвной и едва ли не полной тьме. Он гладил ее по волосам, а затем скользнул рукой вниз, к ее груди. Почти сорок лет, подумал он, прошло с тех пор, как он прикасался к этой же груди, брал ее в ладони, чуть ли не бессознательно, в пьяном ступоре на подростковой вечеринке у Дуга. Дженнифер права. В этом возрасте начинаешь думать большими промежутками времени. Десятилетиями, а не годами…

Между тем Дженнифер потянулась к его паху и принялась побуждать его руками, поначалу мягко, а затем энергично. Ни тот ни другой подход, похоже, не принес плодов.

— Что там за дела внизу? — спросила она.

— Судя по всему, никаких.

— Что такое? Ты бы предпочел оказаться в постели с сексуальной журналисткой до тридцатника, а не с женщиной своих лет?

— Нет, совсем нет. — Он поцеловал ее еще. — Ты красавица. Продолжай.

— Еще немного — и у меня туннельный синдром разовьется, — сказала она, наращивая и скорость движений, и силу хватки.

Через минуту-другую он положил ладонь поверх ее кисти и попросил прекратить.

— Прости, — сказал он.

— Не волнуйся. Давай не будем торопиться. И в любом случае теперь моя очередь.

Она взяла его руку, все еще лежавшую у нее на груди, и медленно повлекла ее по податливой равнине своего живота, пока Бенджамин не ощутил мягкую путаницу ее лобковых волос. Дженнифер побуждала его на дальнейшее, и вот под пальцами у Бенджамина оказался теплый, чуткий комочек, и Бенджамин принялся тереть и ласкать его — при терпеливом наставничестве Дженнифер. Вскоре Дженнифер забормотала от удовольствия и томно расставила ноги еще шире.

— Славно, — вымолвила она, потянулась и яростно поцеловала его, язык метнулся к нему в рот. — Не убирай палец… как раз с этого места.

— Я тут читал на днях… — сказал Бенджамин между поцелуями.

Дыша все надсаднее, Дженнифер еще смогла проговорить:

— Книги, книги, книги. Ты хоть иногда о них не думаешь?

— Нет… Ну правда, — отозвался он, — это интересно. Я тут читал на днях о евангелистах в Штатах. Они составили брошюру, в которой объясняют девушкам, почему нельзя мастурбировать, а название, которое они этому придумали…

— Чему?

— Тому, что я сейчас трогаю…

— Ох, Бенджамин, заткнись уже наконец!

— Бесов дверной звонок.

— Бесов… дверной… звонок? — повторила Дженнифер. Слова выскакивали наружу с трудом, она дышала все быстрее и все возбужденнее, дыхание прерывалось воплями удовольствия или смехом — трудно разобрать, возможно, и то и другое вперемешку, — пока в восхитительном освобождении вдруг не заорала «Дзынь-дзынь!» во все горло, рухнула на Бенджамина, обняла его крепче некуда и целовала долго-долго, — он, во всяком случае, удовлетворился знанием, что свой скромный долг выполнил блестяще.

Через несколько минут, лежа головой у него на груди, Дженнифер произнесла: