Джонатан Коу - Срединная Англия

— Погодите секунду, — произнес Дуг. — Вы тут кое-что оставили за скобками.

— Да?

— Да… ну-ка дайте мне. Вы тут пропустили.

— Вряд ли.

— Та фраза про решение британского народа…

— Да?

— Сразу следом. Вот… — Он забрал у Найджела брошюру и быстро пробежал взглядом по странице. — Вот, пожалуйста: «Членство в Европейском союзе зависит от согласия британского народа — и в последние годы это согласие истончилось до толщины облатки ».

— Все верно. Истончилось.

— То есть Кэмерон, берясь за это, чрезвычайно рискует, иными словами?

— Вы о чем говорите?

— О том, что он предлагает провести референдум об участии в Евросоюзе, заведомо зная, что большинство будет толщиной с облатку.

Найджел покачал головой и зацокал языком.

— Вот честно, Дуглас, что с вами, с писателями, делать! С этим вашим несуразно творческим толкованием всего на свете. Берете совершенно ясную, совершенно невинную фразу и передергиваете ее, искажаете…

— Надо полагать, вы всегда сможете сделать так, чтобы результат зависел от квалифицированного большинства — в шестьдесят процентов или что-нибудь в этом духе.

— Такой вариант был предложен, но нужды на самом деле в нем нет.

— Почему?

— Потому что референдум будет исключительно совещательным.

— Правда? А тут другое говорится. Говорится вот что: «Референдум о дальнейшем участии в ЕС мы проведем до конца 2017 года и с уважением отнесемся к его исходу ». По-моему, не похоже на совещательный референдум.

— Похоже, конечно. Это означает, что британский народ даст нам свой совет и мы его примем. — Дуга этот довод, кажется, не убедил, и Найджел добавил: — В любом случае, так уж плохо ли, если мы выйдем из Евросоюза? У вас как у социалиста с Евросоюзом должна быть масса противоречий. Вы посмотрите, как они с несчастными греками обходятся, к примеру.

Допивая свой капучино, Дуг встал и убрал брошюру с манифестом в карман пальто.

— Это верно, — сказал он. — Но, как я понимаю, Кэмерон хочет остаться.

— Конечно.

— В таком случае, думаю, он делает непомерные ставки, предлагая голосование пятьдесят на пятьдесят по вопросу, в котором, как сам Кэмерон заранее считает, общественное мнение делится едва ли не поровну.

— Да, таковы ставки, — согласился Найджел. — Это большая игра. Будущее страны решит игральная кость. То, что Дэйв готов это принять, говорит о нем как о сильном, решительном лидере.

Как обычно, под мощным впечатлением от Найджеловой логической акробатики Дуг потряс ему руку и задал последний вопрос:

— То есть Кэмерон совершенно спокойно предлагает этот референдум?

— Ну, он бы беспокоился, — ответил Найджел, застегивая пальто, — но в конечном итоге ничего не случится.

— Почему? — спросил Дуг.

— Потому что не наберет он подавляющее большинство. Все опросы общественного мнения об этом говорят. Вы вообще их не смотрите, Дуглас? Очень стоило бы.

Такие прощальные слова ошарашили бы Дуга на всю дорогу домой. Но у Найджела в рукаве нашлась карта еще лучше.

— И кстати, — сказал он и выдержал безупречно рассчитанную выжидательную паузу. — Передайте от меня приветы Гейл, будьте добры. Дэйв считает ее совершенно необходимым членом команды. Надеюсь, она это понимает.

Дуг так и не выяснил, как Найджел об этом проведал. С Гейл Рансом они к тому времени встречались всего несколько недель и старались держать это в тайне. Дуг предположил, что в тесном тепличном пространстве Вестминстерской деревни [86] Вестминстерская деревня (Вестминстерский пузырь) — собирательное название людей, имеющих отношение к властным околопарламентским структурам, подразумевающее, до чего «далеки от народа» эти люди. долго прятать новые отношения невозможно, особенно если это отношения левофлангового журналиста и парламентария-консерватора. Это же такой подарок для сплетников, само собой. Но каково бы ни было объяснение, Дугу было отчетливо неуютно от того, что заместитель помощника директора отдела коммуникаций Дэвида Кэмерона осведомлен о том, чего не знает даже дочь Дуга.

Но кого за это винить? Они с Кориандр последнее время едва разговаривали. Более того, он бы и не поверил, что отец с дочерью вообще способны делить столь тесное пространство обитания и при этом существовать в столь фундаментальном неведении о жизни друг друга.

С того вечера, когда состоялась церемония открытия Олимпийских игр, в доме Гиффордов-Андертонов произошли масштабные перипетии. Дуг и Франческа разъехались — без особых сердечных мук с обеих сторон. Он перебрался в двухкомнатную квартирку в Нижнем Холлоуэе, неподалеку от Каледониан-роуд. Как он узнал (из колонки «Дневник лондонца» в «Ивнинг стэндард» [87] «The London Evening Standard» (или «Evening Standard», с 1827) — бесплатная лондонская газета, выходит по будням. «The Londoner’s Diary» (с 1916) — колонка сплетен в «Ивнинг стэндард», остроумный обзор политических скандалов, литературных склок, закулисных интриг, кинопремьер, модных вечеринок и пр. ), Франческа недолго думая начала встречаться с неким недавно разведшимся телепродюсером, который, по слухам, входил в сотню самых богатых людей в стране. Кориандр, чье давнишнее презрение к материным ценностям и образу жизни получили во всем этом мощное подтверждение, дождалась своего шестнадцатилетия и воспользовалась законным правом покинуть уют Челси и съехаться с отцом. Она также бросила частную школу в Западном Лондоне и пошла в старшие классы государственной школы в Кэмдене, что было убийственно модно среди дочерей либеральной интеллигенции Северного Лондона.