Джонатан Коу - Срединная Англия

— Эд славный парень, но он нас не беспокоит. Народ этой страны никогда не выберет премьером марксиста.

— Где вы вычитали, что он был марксистом? — спросил Дуг. — В «Дейли мейл»? Эд Милибэнд не марксист.

— Его отец был марксистом. Как пишет «Дейли мейл».

— Ой, да ладно вам, Найджел, что за глупости. Если отец марксист, это не означает, что сын марксист. У вас отец проктолог. Вы в таком случае кто?

— Вы то и дело вспоминаете профессию моего отца. Вам геморрой покоя не дает до сих пор?

Дуг вздохнул. С Найджелом они встречались два-три раза в год уже пять лет, но, насколько Дуг мог судить, он никак не приблизился к тому, чтобы пробиться сквозь этот фасад Найджеловой жизнерадостной помраченности.

— Поделом мне, — сказал он, — зря я думал, что вы поведете себя как-то иначе и не станете делать вид, будто все тип-топ. У вас, в конце концов, работа такая.

— Я бы не сказал, что все тип-топ, Дуг. Чуточку самодовольно так думать, если позволите. У нас по-прежнему много трудностей. Режим экономии все еще кусается — и тяжелее всего тем, кто менее всего способен с ним жить. Дэйв в курсе всего этого. Он не чудовище, что бы вы там о нем ни думали. Но мы довольно неплохо улавливаем настроения в стране, и, очевидно, когда все так трудно, когда будущее неопределенно, люди же не психи, чтобы голосовать за перемены. Преемственность, стабильность — вот чего они себе хотят, чтоб пережить лихую годину.

Дуг почесал голову.

— Но это же буквальная бессмыслица. При текущей администрации в стране бардак, а потому единственный выход — голосовать за текущую администрацию?

— В сухом остатке — да. Как раз вот эту очень отчетливую мысль мы собираемся донести до электората в ближайшие несколько недель.

— Что ж, удачи вам.

— Выбор сейчас — между сильным и устойчивым правительством Дэвида или слабым и беспорядочным Эда, которому, вероятно, придется вступить в коалицию с шотландскими националистами. Вы вдумайтесь!

— Вам, возможно, предстоит остаться в коалиции с либерал-демократами.

— Не беда, но этого все равно не случится. Мы собираемся завоевать абсолютное большинство голосов. Вполне уверены в этом. Так нам сообщают опросы общественного мнения.

— Но вы же только что сказали, что не доверяете опросам.

— Мы не доверяем большинству опросов. Но заказываем свои. И им доверяем.

Дуг вздохнул еще раз.

— Окей. Вернемся к сути дела.

— К соли ее, — согласился Найджел.

— Точно. К соли. Страница семьдесят вторая манифеста: «Настоящие перемены в наших отношениях с Европейским Союзом».

Найджел счастливо просиял.

— Именно. Ключевая часть манифеста. Едва ли не уникальное торговое предложение, можно сказать.

— Ну, кто бы это ни написал, надо отдать ему должное, написано вполне отчетливо. «Лишь Консервативная партия осуществит настоящие перемены и сделает настоящий выбор по вопросу Европы с референдумом „за выход — против выхода“ до конца 2017 года».

— Все верно.

— Действительно ли это хорошая мысль?

— Это мысль Дэвида. Конечно, она хорошая.

— Но предположим, что референдум происходит и мы голосуем за выход?

— Тогда мы уйдем. Таков будет глас народа.

Пусть и под впечатлением от такой бескомпромиссной приверженности прямой демократии, Дуг все равно не мог не возразить:

— Но народу, в общем, нет дела до Евросоюза. Как ни попроси перечислить, какие политические вопросы их в основном беспокоят, они назовут образование или жилищное строительство, а Евросоюз даже в первую десятку не попадает.

Найджел выглядел растерянным, но тут лицо у него прояснилось.

— А, вы говорите об общественности . Простите, я не это имел в виду под народом.

— А что вы имели в виду под народом?

— Я имел в виду народ в Консервативной партии, который талдычит о том, как он не выносит ЕС, — и не заткнется, пока мы что-нибудь не предпримем.

— Ах вы про тот народ.

— Про тот.

— То есть вот почему Кэмерон обещает этот референдум. Чтобы заткнуть тот народ.

— Не говорите глупости, Дуглас. Референдум по такому важному вопросу только ради того, чтобы утихомирить нескольких зануд в собственной партии? Это же крайне безответственно.

— Но вы же только что сами сказали, что как раз это и делается.

— Нет, не говорил. Ничего подобного я не говорил. Вы не читали манифест, что ли?

— Читал, конечно.

— Ну, там говорится, почему мы обещаем референдум. — Он взял со стола брошюру Дуга, все еще открытую на соответствующей странице. — Слушайте: «Таков будет фундаментальный принцип будущего правительства консерваторов: членство в Европейском союзе зависит от согласия британского народа. Вот почему после выборов мы обсудим новые условия для Британии в Европе, а затем спросим британский народ, желает он оставаться в ЕС на этих обновленных условиях или нет. Референдум о дальнейшем участии в ЕС мы проведем до конца 2017 года и с уважением отнесемся к его исходу». Куда уж проще-то?