Джонатан Коу - Срединная Англия

— Нет, — ответил Дуг, — я приехал, потому что намерен по завершении вечера перекинуться с ним словечком наедине. А речь его паршивую я слушать не останусь, вы как хотите.

Верный своему слову, как только доели десерт и председатель фонда «Империум» собрался встать, Дуг произвел хорошо организованный демонстративный выход вон — всей компанией на их конце стола. За ним последовали Филип, Стив и Бенджамин — они покинули столовую под старательный грохот посуды и скрип скамеек в тот самый миг, когда Калпеппер принялся говорить. Остальные пятьдесят или шестьдесят гостей повернулись посмотреть, как эти четверо проталкиваются к дверям. Жест получился ребяческий, но принес глубокое удовлетворение. И облегчение: после столь обильной тяжелой пищи и дешевого красного вина хорошо было выбраться на свежий воздух и насладиться последними минутами вечернего солнца.

Они прошли по дорожке, вившейся по периметру вокруг школьных зданий, в основном краснокирпичных, межвоенной постройки, знакомых до боли, но некоторые возвели совсем недавно, и они были до странного чужими. Самым заметным оказался новый молельный дом, рассчитанный на тридцать процентов мальчиков «Кинг-Уильямс», ныне исповедовавших ислам. Вскоре добрались до травянистого склона — он спускался к игровым полям, где в летних сумерках необъяснимыми памятниками древней цивилизации призрачно и горделиво высились ворота для регби. Друзья сели на траву, как почти сорок лет назад жарким летним вечером в конце последнего семестра, когда Дуг притащил на всех баночного пива, но Бенджамин, благочинно памятуя о своем долге префекта, воздержался. Память о том вечере теперь заставила его улыбнуться и вывела на тропу дальнейших размышлений о былом.

— А помните, — проговорил он, глядя на север, где высокая стена, отгораживала открытый бассейн позади школьной часовни, — как нас заставляли плавать без всего, если мы забывали плавки?

— Ой, да, — отозвался Фил.

— Поразительное дело, — сказал Стив, — как наши родители спустили им это с рук. Нынче был бы повод для полиции и социальных служб. Ну или есть надежда, что так.

— И то правда, — сказал Фил. — Столько всякого, что мы в семидесятые считали нормой, теперь определяется как злоупотребление.

— Ну, нас это никак не задело в любом случае, — сказал Бенджамин, и Дуг коротко переспросил:

— Ой ли?

Этот вопрос какое-то время висел в воздухе — без ответа, безответный.

— Приятно иногда возвращаться к прошлому, — проговорил наконец Бенджамин задиристо.

— Ностальгия — английская болезнь, — сказал Дуг. — Одержимы своим чертовым прошлым англичане эти — и вы гляньте, куда это нас привело. Времена меняются. Хочешь не хочешь.

— Ну, ты — нет, — сказал Бенджамин.

— Что, прости?

— Ты не очень-то меняешься. Все так же делаешь громадные обобщения об английском национальном характере, как я погляжу. «Утонченность — английская болезнь» — вот что ты последний раз говорил.

— Что? Когда это я такое сказал?

— Ты сказал это здесь же, сорок лет назад, когда мы спорили о заголовке для школьного журнала.

— Я сказал, что «утонченность — английская болезнь»?

— Ага.

— Помню такое, — встрял Фил. — Это когда мы сочиняли заметку про то, как Эрик Клэптон на концерте в «Одеоне» стал весь из себя Инок Пауэлл.

— Как можно помнить что-то, случившееся так давно? — спросил Дуг. — Я как раз об этом — вы, ребята, одержимы прошлым. Вы помните его слишком крепко и думаете о нем слишком много. Пора двигаться дальше. Надо сосредоточиться на будущем.

— Согласен, — сказал Стив.

— Я содержу издательскую компанию, публикующую книги по истории, — заявил Фил. — Мне приходится думать о прошлом.

— А я очень сосредоточен на будущем, если хотите знать, — сказал Бенджамин. — Я принял большое решение.

Дуг фыркнул.

— Правда? Собираешься отныне покупать зеленые блокноты, а не синие, что ли?

Остальные засмеялись, но Бенджамин пресек смех, объявив:

— Мы с Лоис переезжаем во Францию. — Помедлив немного, чтобы насладиться их изумлением, он продолжил: — Лоис ушла от Кристофера. Не хочет быть нигде даже близко от Бирмингема. Не хочет в этой стране оставаться. Но и одна быть не желает. Вот я и сказал, что поеду с ней. Найдем что-нибудь в Провансе — у нас деньги от продажи и отцова дома, и моего. Она хочет что-нибудь побольше, чтобы принимать гостей. За деньги. — Он поочередно посмотрел всем им в глаза. — Вас всех ждем в любое время, — заверил их он. — Вам скидки.