Джонатан Коу - Срединная Англия

На игровые поля стремительно наползала тьма. Из столовой долетели аплодисменты. Дуг встал на ноги, стряхнул с парадных брюк траву. Тронул Бенджамина за плечо.

— Кажется, ты правильное дело затеял, приятель, — сказал он. — Но сейчас вы меня извините. Речь, судя по всему, завершилась, и вряд ли Ронни задержится надолго. Пора нам с ним поболтать. Увидимся погодя, ребята.

И он поспешил на звук увядавших аплодисментов; Стив крикнул ему вслед:

— Не натвори глупостей!

Чутье не подвело Дуга. Роналд Калпеппер во всей своей поджарой славе уже ждал у выхода из столовой, летний плащ висел на руке, свет фонаря блестел на лысине; Калпеппер говорил по телефону, бормоча вполголоса. «Шофера вызывает», — подумал Дуг, предполагая — вновь безошибочно, — что столь выдающийся гость не стал бы приезжать в родную школу на собственных парах, не говоря уже об «Убере». За ним через несколько минут прикатит какой-нибудь «даймлер» или что-то в этом духе.

Калпеппер заметил и узнал Дуга, пока тот был еще в нескольких ярдах, и старательно изобразил на лице усталое презрение. Двое противников поприветствовали друг друга — без всяких рукопожатий.

— Роналд, — произнес Дуг.

— Дуглас, — отозвался тот.

— Уже покидаешь нас? Не останешься автографы раздать?

— Если завидуешь, — сказал Калпеппер, — что обратиться к этому собранию предложили мне, а не тебе, возможно, подумай, кто из нас лучше всего выражает ценности этой школы. Ну или, конечно, уговори своих дружков устроить жалкую выходку — мятеж. Никого это, кстати, не впечатлило. Всем неловко было, да и только.

— Мы удалились по медицинским причинам. Решили, что у нас давление не выдержит слушать тебя двадцать минут.

Калпеппер выдавил улыбку жалости.

— Все воюешь в старые войнушки, э, Дуг? Сорок лет прошло — и ничего не изменилось.

— Сорок лет — не такое уж долгое время, по большому счету. Да и войнушка не «старая». Та же самая войнушка. Она никогда не меняется.

— Может, для тебя. Некоторые из нас двинулись дальше.

Калпеппер глянул на часы. Шофер ехал дольше, чем Калпепперу нравилось.

— И к чему же ты теперь придвинулся? — спросил Дуг. — Расскажи мне чуток о фонде «Империум» и за что он борется.

Услышав это, Калпеппер на миг утратил самообладание, но довольно быстро оправился.

— Это очень почтенный мозговой центр, — ответил он. — Информация о нем широко доступна онлайн.

— Кто им управляет?

— Если ты пытаешься выявить тут какой-нибудь злодейский картель или заговор — не повезло тебе, — сказал Калпеппер, направляясь по подъездной аллее к школьным воротам. — Мы просто группа рядовых британских предпринимателей, пытаемся делать все возможное для своей страны. Даже ты уж точно не смог бы ничего на это возразить.

— И впрямь не смог бы. Если б хоть слову поверил, правда.

— Твоя беда, Андертон, — проговорил Калпеппер, внезапно замирая и оборачиваясь к Дугу, — в том, что ты ни разу не удосужился разобраться, как устроен бизнес, и не удосужился понять, что такое патриотизм. Как и весь остальной либеральный комментариат, прямо скажем. Если б ты утрудился — понял бы, что эти две вещи можно довольно удачно подружить. Я же читаю твои колонки, между прочим. Всегда интересно поглядеть, что там себе думает оппозиция. Но, боюсь, колонки твои на меня сильного впечатления не произвели ни разу. Анализ у тебя поверхностный, а после референдума всем стало ясно то, что некоторым было понятно и раньше: это ты и остальные фигляры, бузящие против правящей верхушки, — вот кто правящая верхушка-то, и народ на вас ополчился, а вам это не нравится.

Дуг задумался на миг, а затем покачал головой.

— Прости, Ронни, но это фуфло.

— Что — фуфло?

— Видишь ли, штука вот в чем: всякий раз, когда я слышу, как ты рассуждаешь о «народе», у меня детектор херни зашкаливает. По-моему, ты всю свою взрослую жизнь посвятил усилиям убраться от «народа» как можно дальше. Ты общественным транспортом или НСЗ пользуешься? А детей в государственных школах обучаешь? Нет, конечно. Да тебе что угодно, лишь бы с пролетариатом не сталкиваться. Зато на Брекзит ты дрочил много лет, по разным причинам, и теперь, когда «народ» обеспечил тебе то, на что ты молился, ты вдруг по уши в «народе». С радостью используешь его, как используешь кого угодно. Так устроены люди, подобные тебе. Но, надеюсь, ты осознаёшь, что на этот раз ты играешь с огнем.

— Играю с огнем? Господи ты боже мой, любите же вы накручивать-то.