Иван Алексеев - Лебединое озеро

В суд Николая Петровича вызвали уже после Нового года.

«Здравствуйте, Николай Петрович. Судебный участок №2 Волжского района. Мы отложили на две недели рассмотрение дела Цикипало из-за вашей неявки на заседание. Извещение с новой повесткой я вам отправила.» — «Я не получал повестку. То есть извещение мне принесли поздно, семь суток прошло, и ваше письмо с почты отослали обратно. С таким маленьким сроком ожидания я и повторную повестку могу не получить.» — «Приходите без повестки. 27-го числа к 12-ти часам сможете? Запишите дату и наш адрес… Так мы вас ждём. Накануне заседания напомню по смс. Не забудьте взять с собой паспорт.»

27-го судебное заседание не состоялось: не пришёл защитник. Пока выясняли, что адвокат неожиданно ушёл в отпуск, судья выглянула из своего кабинета полюбопытствовать на дожидающегося в коридоре потерпевшего. Чёрная мантия выгодно скрывала полноту сорокалетней на вид женщины среднего роста с бойкими глазками, перехватившими взгляд Николая Петровича. Мужские глазки даму успокоили, уловив суть невзыскательного человека.

Николай Петрович, прочитав на том же подсознательном уровне свою оценку, уже известную ему по мыслям дознавательниц, не обиделся. С некоторых пор выглядеть в чужих глазах простаком казалось ему удобным. В глазах не задирающей нос, а профессионально любопытствующей приятной дамы — тем более.

Выглянув второй раз, судья пригласила Николая Петровича в кабинет.

«Ничего у нас сегодня не получается. Вас мы вытащили, а адвокат уехал, не предупредив. Придётся вам ещё раз к нам подойти. Сможете через три недели? В десять часов вам будет удобно? Секретарь вам сейчас выпишет повестку… Оля! Подойди, пожалуйста.» — «Я хотел узнать про обвиняемого… Он будет присутствовать?» — «Нет. Цикипало у нас в Воронеже. Сидит. Больной. Туберкулёзник. Он во всём признался и на всё согласен.»

Николай Петрович, выпровоженный вместе с секретарём в приёмную, огорчился от того, что не увидит и не рассмотрит вора. Вдруг это не тот парень, лицо которого мутно плыло в памяти Николая Петровича?

Комната, в которой секретарь Оля выписала потерпевшему повестку, была основательно завалена папками. Стопы дел занимали встроенные шкафы, письменные столы и дальний, у окна, угол, делая трудящихся в окружении бумаг двух девушек похожими одновременно на тянущих непосильную ношу муравьёв и на молчаливо шуршащих серых мышек.

Спустя три недели обстановка приёмной не поменялась — те же груды дел и разительно контрастирующие с разбитной судьёй молчаливые помощницы. Зато запомнившийся Николаю Петровичу сонным коридор перед кабинетами участков гудел как улей. Выглянула знакомая уже судья, озабоченно переговорила с присевшим около Николая Петровича адвокатом — пожилым высоким мужчиной с вытянутым лицом и прямой, не по возрасту, спиной. «Не видели прокурора?» — «Не было пока». — «Три участка в одно время. Нам надо первыми перехватить. Иначе не дождёмся.» — «Да, я тут беседовал с Михаилом Борисовичем. У него спор четырёх семей, и никакого согласия между ними.» — «А у Ирины Сергеевны деревенская распря. А я никак прокурора не вызвоню. Надо напомнить, что ему сначала к нам, где всё просто. Вы тут следите. Попробуйте перехватить, если у меня не получится.»

Из подслушанного разговора Николай Петрович понял, что к неизвестной Ирине Сергеевне сидит худой и хмурый работяга-папа с непоседливой девочкой-подготовишкой и натужно развлекающей её мамой с гнилыми передними зубами.

Группа возбуждённых женщин и решительных мужчин средних лет у дальней стены — это те, кто не желает договариваться.

Скучающий возле них лысый толстячок в коричневой кожаной куртке — Михаил Борисович, переговоривший с коллегой-адвокатом не столько о клиентах, как невольно подслушал Николай Петрович, сколько о машинах, глотающих дорогой бензин, как воду…

Ожидание затягивалось. Накачиваемый чужими флюидами, Николай Петрович начал чувствовать себя так, словно это он, а не сидевший в далёком Воронеже вор и государство ввёл в лишние растраты на расследование пустяка, и другим мешал решать более важные дела.

Впрочем, судья не позволила Николаю Петровичу долго раскаиваться. Вырвавшись чёрной молнией из кабинета, она почти схватила за руку высокого малого в сером пиджаке, лет тридцати, долго разговаривавшего на лестнице по телефону и только-только шагнувшего в коридор: «Ко мне, ко мне! Сначала ко мне.»

Суд занял минут двадцать вместо десяти, обещанных молодому обвинителю. После вступления с изложением сути дела судья предложила послушать потерпевшего. Затем малый в светлом пиджаке зачитал собранные по делу доказательства и предложил наказание. Адвокат, успевший за разговорами подписать у судьи бумаги на свой гонорар, попросил учесть уже многократно учтённое и проявить к вору милосердие. На чём судебное заседание и закончилось.