Иван Алексеев - Лебединое озеро

Обещанного звонка из полиции не было два месяца, что помогло Николаю Петровичу определиться с нужностью его показаний.

«Николай Петрович? Это дознаватель Рожкова из Волжского отдела внутренних дел. По краже из вашего автомобиля. Сможете подойти завтра к нам?» — «Смогу. А то я уже решил, что про меня забыли.» — «К сожалению, ваше дело тормозят некоторые обстоятельства. Я вам всё расскажу, когда придёте. Завтра в двенадцать сможете подойти?» — «У меня диск лежит с записью камеры наблюдения, заснявшей подозреваемого. Принести?»

На следующий день Николай Петрович нашёл в комнате дознавателей двух тридцатилетних девиц в гражданской одежде, сидящих друг против друга у окна.

Рожковой была та, что слева. Присевший к женщине Николай Петрович без труда разобрал в быстрых глазах напротив свою классификацию — законопослушный мужчина, не доставляющий хлопот. В ответ он описал для себя собеседницу как исполнительницу, не задающую лишних вопросов, — скорее настырную, чем сомневающуюся, и скорее замужнюю, чем одиночку.

«Давайте диск, я оформлю изъятие, а вы пока почитайте результаты экспертизы. Пальчики на машине ваши и сына. Других нет.» — «А на коробочке из-под йогурта, которую изъяли?» — «Коробочка пропала, к сожалению. И протокола изъятия по ней нет.» — «Жалко. Его эта коробочка была». — «В принципе это не важно. Товарищ признался, его показания вашим не противоречат. Почитайте с экрана свои показания. Если всё правильно, то я печатаю, вы расписываетесь.»

«…Здесь запятые лишние, а здесь пропущены. Слова в этом предложении я бы переставил местами… И „а“ вот здесь надо поправить на „о“, а здесь „и“ на „е“. Ещё запятую поставить. И тут.» — «Теперь всё? Печатаю?.. Подписывайте здесь, здесь и здесь. Ещё здесь. И здесь. На протоколе изъятия диска забыли расписаться. Теперь всё. Я вас ещё вызову один раз, ознакомиться перед закрытием дела, хорошо? К сожалению, закрыть дело пока не могу. Не хватает подписей обвиняемого. Никак не могу его вызвонить.» — «Мне говорили, что его поймали, и он сидит.» — «Правильно говорили. Он уже месяц отсидел. За другую машину, на которой попался. Сейчас отпущен под подписку.» — «Так теперь вы его не найдёте.» — «Найдём, не переживайте. Просто дело затягивается.» — «Когда найдёте, вспомните про видеозапись, пожалуйста. Я отметил время, когда на ней несколько раз появляется мой подозреваемый. Будете разговаривать с вором, сравните с тем парнем, который на записи. Тот или нет? Не хотелось бы ошибиться.» — «Сравним. Хотя сами же говорите, что на записи всё расплывчато… Ваш это вор. Вот его показания. Будете читать?» — «Да… Спасибо. А всё-таки, проверьте по видео. Лицо там размыто, конечно, но фактура, рост, манера держаться — это есть.»

Следующий звонок из полиции состоялся ещё через два месяца: «Николай Петрович? Дознаватель Брусникина. Мне передали ваше дело по машине… Нет, пока не закрываю. Есть несколько вопросов. Вы не могли бы завтра подойти на десять минут?»

Брусникина оказалась потеющей молодой толстушкой в трикотаже, обтягивающим складки оплывшей фигуры, — капитан полиции, как следовало из бумаг растолстевшего дела.

«Теперь я веду это дело. Есть вопросы по вашим показаниям. И мне пришлось переделать протокол изъятия диска, нужна ваша подпись. Вы ведь передавали диск с видеозаписью?» — «А вы вора нашли? Его подписей не хватало.» — «Ваш вор сейчас сидит в Воронеже. За серьёзную кражу. По вашему делу его осудят, скорее всего, особым порядком и заочно. Он со всем согласен.» — «А как я узнаю, что тот, кого осудят, похож на подозреваемого мной типа, записанного камерой наблюдения?» — «Ваша запись приобщена к делу как вещественное доказательство… Нет, я её пока не смотрела. Другие товарищи смотрели».

Жировые складки от ёрзанья на стуле зашевелились, выразив молчаливую досаду на то, что грамотный и положительный с виду человек задаёт глупые вопросы. Николай Петрович второй раз в этом кабинете словно увидел себя другими глазами и прочитал чужие мысли.

Решив быть последовательным, он оценил свою собеседницу.

Любит компании. Веселушка в неформальной обстановке. За что нравится принявшим на грудь мужчинам. Которые за это нравятся ей. Разведена. Живёт одна, с ребёнком.

«В пятницу или на следующей неделе я еду в командировку в Воронеж. Знакомить Цикипало с делом. Потом вызову вас. Потом закрываю дело и передаю его в суд… Если не хотите лишний раз ко мне приходить, можете сейчас расписаться, что ознакомлены и согласны.» — «Я и в суд не хочу идти, если этого Цикипало туда не привезут.» — «В суд вам идти придётся. Судья вас обязательно вызовет. Может, она решит и Цикипало этапировать. Хотя вряд ли, конечно. Зачем государству тратить средства, если все со всем согласны? И так полгода расследуем.»