Вильям Козлов - Дети ада

— Благодари Аллаха, Ахмет, — сказал командир. — Горящая машина — потерянная машина, а в разбитой мы с тобой обязательно чего-нибудь найдем. Не пустые же они ехали из Армении?

— А вдруг свои? — засомневался Ахмет. На щеке у него рдели несколько прыщей.

— Свои посигналили бы или остановились: свои знают нашу засаду и пароль.

— И номера у них чужие: я в оптический прицел рассмотрел, — обронил Ахмет.

Осмотревшись по сторонам, они привычно заскользили с кручи по чуть приметной скалистой тропинке вниз, камешки, срываясь из-под сапог, цокали о гранит и скатывались вниз. Прыскали под валуны и в скальные расщелины юркие серо-золотистые ящерицы.

— Мертвяков, командир, ты сам обыскивай, — сказал молодой. — В прошлый раз я весь в кровище перепачкался и потом две ночи их разбитые лица во сне мерещились.

— А если кто-либо живой? — проговорил командир. — Добьем?

— На таком пекле сами быстро сдохнут, — ответил Ахмет. — Конечно, чужаки, местные не поехали бы по этой дороге. Они знают, что она насквозь простреливается. R солдаты сюда не суются.

— Грязная у нас работенка, Ахмет, — хватаясь за ветви кустарника и осторожно ставя ногу в выступы пологой скалы, проговорил командир. — Который год воюем и конца не видно. Но под неверных Аллаху армян мы никогда не пойдем и земли нашей не отдадим.

— Я готов сто лет с ними, пиратами, воевать! — повернул к нему злое с сузившимися глазами безусое лицо Ахмет. — Они убили моего старшего брата...

— А моего отца сожгли вместе с домом, — мрачно произнес командир.

— Послушай, чем это пахнет? — сказал Ахмет, замирая на тропе. До опрокинувшейся разбитой «Нивы» оставалось всего каких-то два десятка метров. Слышно как потрескивал мотор. Прямо из-под ног под камень метнулась змея или ящерица.

— Французскими духами, — пошевелил тонкими ноздрями командир. — Не боевики это, Ахмет, а барахольщики. Спекулянты. Потому и поперли по этой дороге. Не своих ли землячков мы с тобой на тот свет отправили?..

— Номер-то на машине не нашенский, — неуверенно ответил молодой. — Откуда нам знать?

— Мы тут на солнце коптимся в горах неделями, дома не бываем, а они, проклятые торгаши, французскими духами спекулируют! — со злостью произнес командир. — Все честные горцы сражаются за свою свободу во имя Аллаха, а эти... вместо гранат и патронов нам везут парфюмерию! Не печалься, друг, это Аллах послал твою пулю в их магазин на колесах.

— Нам-то чего-нибудь осталось? — Ахмет заглянул в разбитое окно, поморщился и, обернувшись к командиру, сказал: — Оба готовы... Их оттуда без автогена и не вытащишь, дверцы-то заклинило, а барахла и вправду вывалилось много: жвачка, пиво в банках, сигареты...

— Не пропадать же добру, — усмехнулся командир и вытащил из широкого кармана зеленых брюк свернутый мешок.

Совместный советско-британский кооператив «Аквик» в одночасье лопнул, как радужный мыльный пузырь: Александра Борисовича Бобровникова арестовали прямо в кабинете, помещение опечатали, в только что запущенной типографии конфисковали весь тираж небольшой книжонки в мягкой обложке: «Царица секса». От нее ожидался изрядный доход. Рогожина тоже вызвали к следователю свидетелем, но Иван был материально не ответственным лицом и мало чем помог тому. Оказывается его шеф Бобровников, кроме издательской деятельности, занимался контрабандным вывозом в Англию ценных произведений искусства и антиквариата. Это и старинные иконы, бронза, картины русских художников, драгоценности. Его английского сопредседателя Уильяма Вильсона куда больше книгопечатания привлекали предметы старинного русского искусства. От всего этого Александру Борисовичу шли неплохие проценты в валюте. Спекулянты и барахольщики, ездившие за границу с товарами и водкой, теперь привозили оттуда не компьютеры и видеотехнику, а доллары и марки. Стоило ли возиться с коробками, спорить с таможенниками, потом все тащить в комиссионки, когда можно такие же деньги легко заработать на продаже валюты? На нее всегда спрос большой.

Рогожин об этой тайной деятельности Бобровникова даже не подозревал, следователь сообщил, что у его шефа изъяли около 80 тысяч долларов, в переводе на рубли по тогдашнему курсу — это близко к миллиону. Вот тебе и Саша Бобровников — бывший партийный деятель!

«Аквик» перестал существовать, кроме Бобровникова и бухгалтера, больше никого не привлекли к уголовной ответственности, Уильям Вильсон и не подумал приехать из Лондона выручать своего советского коллегу. То, что у нас считается подсудным делом, у них там, в капиталистических странах — обычный бизнес. В кооперативе «Аквик» работали 12 человек, не успели они покинуть отремонтированное помещение возле бывшей Думы, как туда въехал другой кооператив, связанный с независимым профсоюзом работников бумажной промышленности.