Вильям Козлов - Дети ада

Еся известный бабник, он и Лолу взял на работу после того, как переспал с ней на даче в Грузино. Там много было выпито и съедено вкуснейших яств. Размягченный и удовлетворенный кооператор после бутылки виски и предложил ей место в магазине на Лиговке. Еще раза два-три он возил ее в Грузино — дача принадлежала его приятелю — а потом как-то все само собой прекратилось! Сначала увлекся Милой Бубновой — Лола сама его с ней познакомила, а потом стал ударять за блондинкой из Мюзик-холла. Еся говорил, что обожает блондинок, особенно длинноногих и грудастых.

Лола не переживала: Еся ей не нравился, быстро выдыхался в постели, раздражал своим храпом и бульканьем. И еще он во сне часто портил воздух. Лоле было смешно и противно. Мила тоже это заметила.

У кинотеатра «Колизей» она зашла в будку телефона-автомата и набрала номер Рогожина. Редкие протяжные гудки. Когда он вернется от своего псковского приятеля? Уже месяц торчит в деревне. Не то чтобы Лола особенно скучала по нему, но последнюю неделю что-то беспокоило ее: женщине всегда приятно, что у нее есть на белом свете кто-то надежный, верный. Она чувствовала, что Иван ей не изменяет. По-видимому, он относится к тому сорту мужчин, которые привязываются к одной женщине и не стремятся, как Еся, все время охотится за другими. И вот сейчас, когда все так осложнилось на работе, ей захотелось увидеть

Ивана, поговорить с ним. Он умный, что-нибудь путное посоветует. Может, в свой кооператив устроит. Его генеральный — Иван как-то познакомил ее с Бобровниковым — смотрел на нее масляными глазами... Взять да ему позвонить? Нет, Иван обидится. Не сегодня- завтра вернется. Не два же месяца у него отпуск?

«Придется уйти в подполье...» — сказал Шмель. Он-то сам не уходит, а ей предлагает! Что она, революционерка? Вера Засулич? Или как там еще звали другую... Фигнер, что ли? Сплошные Веры! Дома торговать кассетами она не будет — соседи со свету сживут. И так на каждого ее гостя смотрят как на врага. Особенно опасаются Реваза: о кавказцах в городе дурная слава... Можно потолковать с Милой Бубновой, она живет в двухкомнатной квартире на Торжковской улице, метро «Черная речка». Пока она на работе, Лола будет принимать своих клиентов... Нет, все-таки далековато от центра. Они привыкли приходить к ней на Лиговку, кто же попрется на Торжковскую? Вот задал ей задачку Еся Шмель!

Лола зашла в другую будку и позвонила подруге. Мила оказалась дома, слышно было как играл магнитофон. Лола еще не успела сообщить, что хочет повидаться, как подружка весело заявила, что ждет ее, у нее хорошая компания, выпивка-закуска, и все будут рады с ней познакомиться...

«А почему бы и нет? — выйдя из будки, подумала Лола. — Мой Ваня где-то рыбку ловит, может, завел роман с дояркой или телятницей, а я тут страдай?..» Это она, конечно, преувеличила: Лола не умела страдать, как-то так получалось, что жизнь не доставляла ей особенных горестей, ребенок пристроен у родителей, да признаться она от него отвыкла и не скучает. И ему там лучше. Про Ивана она вспомнила лишь когда на минутку почувствовала себя одинокой, покинутой... Кстати, она уже проголодалась, а у Милки, наверное, стол ломится от выпивки и закуски. Подруга имеет дела только с богатыми мужичками, бедных она презирает. Пусть за колготки и сигареты отдаются им зеленые дурочки. Или страшилкины. Говорят, что уродины сами ставят бутылку мужчине?..

Ближайшее метро «Маяковская», через пятнадцать минут она будет у Милы Бубновой. У кассового аппарата на нее налетел черноусый в гигантской кепке мужчина, белозубо заулыбался и сказал с южным акцентом:

— Дэвушка, зачем спешишь? Куда спешить? Такие красивые должны ездить на лимузинах...

— Отвали, дядя!

Лола даже не стала слушать, сам толкнул и вроде бы укоряет! Ну и нахалы эти юркие ребята с рынков! Хватит с нее Реваза. Кстати, тоже куда-то запропастился, уже две недели не появляется в магазине и не звонит. Лола все больше склонялась к тому, что он и этот лысый с жестокими глазами, которому Реваз подставил ее пьяную, замешаны в той краже на квартире Рогожина. Когда они выпивали на улице Достоевского у Реваза, он что-то такое сказал, что насторожило женщину, почувствовав это, они тут же перевели разговор на другое. Интересная штука получается: когда у тебя много мужчин, ты больше всего чувствуешь себя одинокой и неприкаянной! И все же жаль, что Ивана нет в городе...

Когда Рогожин начинал скучать по Санкт-Петербургу, он почему-то вспоминал вид из окна на Спасо-Преображенский собор, потом Михайловский замок с Фонтанкой, Летний сад, стрелку Васильевского острова. Он любил и Невский проспект с его великолепными дворцами и Аничковым мостом, где клодские конные скульптуры с обнаженными юношами взметнулись по обеим сторонам моста. И вернувшись из странствий в родной город, он первым делом совершал пеший обход своих любимых мест. Вот и сегодня теплым вечером 15 июля он шел по Литейному проспекту к Михайловскому замку. Отвыкнув в Плещеевке от гари выхлопных газов машин, он нынче особенно остро ощущал городскую духоту, уличный шум, многолюдье. Разбитые дороги у трамвайных путей, гудки автомобилей, мусор на тротуарах, в будках телефонов-автоматов оборванные трубки, опрокинутые урны — все это бросалось в глаза, портило приподнятое свидание с городом. Прохожие глазели на витрины, некоторые пристраивались в длинные очереди за какой-нибудь ерундой. Вставали даже не спрашивая за чем стоят. На лицах—равнодушие и скука, лишь крикливо одетая молодежь оглашала улицы громкими возгласами, смехом, иногда площадной бранью. И это один из культурнейших городов