Вильям Козлов - Дети ада

— Оценщику вы говорили про часы и вторую икону? — поинтересовался Иван.

— Вроде бы говорил...

— А был еще кто-нибудь в комнате?

— Какой-то черный в кепке курил, сидя на подоконнике, я подумал, что тоже там работает, — вспомнил Кулешов.

— Я бы посоветовал вам сдать ценные вещи на хранение знакомым или...

А вот куда «или» Иван и сам не знал. За границей есть для клиентов специальные стальные сейфы в банках. Положил туда чего хочешь, закроют секретным замком и голова у тебя за свое добро не болит, а у нас такого нет...

— Привык я к иконам и часам, — вздохнул Арсений Владимирович. — Хоть они уже сто лет не ходят. Я человек верующий. Можно сказать, на этих иконах мне глаз приятно остановить. И мысль, что мои предки в иные времена жили по-человечески, знаете, согревает душу. Я имею в виду, до большевистского переворота. Как же я их кому-то отдам? До чего же мы дожили в этой Богом проклятой стране, Иван Васильевич?

На это Рогожину нечего было возразить.

— Дети ада — вот кто нами сейчас управляет. И Ленин был чистым Сатаной. Обличье-то его самое что ни на есть сатанинское! Улыбочка, хитрый прищур... Как делается и сейчас, он в те времена стал всю Россию продавать да разбазаривать, правда, потом Сталин все снова собрал воедино.

— Вам Сталин нравится? — удивился Рогожин. Старик довольно мудро все говорил, но вот палача всех народов Сталина в пример приводить не стоило бы.

— Дело не в Сталине, — он тоже сатанинского происхождения, — сказал старик. — Вместе с Ильичом в аду на сковородке поджаривается... С самого начала большевистского переворота на посту главы государства не было доброго человека. Все они — дети ада! Злые, жестокие, подлые. Думаю, что они и там, в аду, не горят в вечном пламени, а помогают чертям и бесам поджаривать на сковородках грешников. Одним словом, палачи. Дети ада!

Рассудительный старик вызвал симпатию у Ивана и он охотно взялся за дело, хотя много тот и не мог заплатить агентству «Защита». Дегтярев даже хотел отказать, но Аня уговорила его подписать отпечатанный ею контракт. Ей тоже понравился интеллигентный с худощавым добрым лицом старик. Высокий, прямой, с серебряными густыми волосами, зачесанными назад, он немного хромал, опираясь на резную палку с замысловатой рукоятью. Рассказал, что в Воркуте на лесоповале — первый год он был раскряжевщиком — повредил ногу: придавило упавшим не в ту сторону деревом. Какое там было лечение? Вот кость неровно и срослась.

Самое тягостное в работе частного детектива это было дежурство у дома или даче клиента. У Рогожина были два помощника, бывшие десантники. Дегтярев брал к себе только хорошо подготовленных физически сильных ребят, причем, интересовался их службой в армии, прошлым. Один мастер спорта по вольной борьбе не проработал у них и двух месяцев, как был замечен в связи с уголовниками, а это для частного агентства самое страшное. Какая же будет им вера от клиентов? Да и милиция, с которой они всячески поддерживают добрые отношения, ревниво следит за их работой. Чуть ошибешься, тут же носом ткнут, уличая в дилетантстве. Но преступность в Санкт-Петербурге столь высока и все больше растет, что милиции выяснять отношения с частными детективами недосуг, наоборот, то и дело обращаются к Дегтяреву за помощью, тот старается не отказывать, хотя и у самих дел по горло.

Южанина в зеленой куртке и белых кроссовках Иван засек два дня назад. Тот крутился на Таврической улице возле гастронома. Был он без кепки, через плечо модная сумка с красочными этикетками.

Когда из парадной показалась высокая фигура Кулешова в стареньком габардиновом плаще и серенькой кепке с палкой в руке, кавказец уставился в огромное окно магазина, наблюдая, как в зеркало, за стариком, потом на почтительном расстоянии последовал за ним. Компанию им составил и Рогожин. Старик зашел в два- три магазина на Суворовском проспекте, потом скрылся в дверях районной сберкассы. Наверное, узнать насчет пенсии. Мало того, что они скудные, так пенсию еще и получить не просто: денег нет в банках. Вот и стоят пожилые люди в очередях иногда сутками. Кавказец дождался его и проводил до дома, какое-то время постоял во дворе, глядя на окна кулешовской квартиры, и ушел. Было ясно, что за стариком следят. Другого кавказца Иван через день обнаружил на лестничной площадке этажом выше квартиры Кулешова. Время было дневное, жильцы в основном на работе и редко где скрипнет дверь. Оживленнее стало после часа дня, детишки из школы возвращались, а домохозяйки из магазинов. Ивану пришлось надеть на себя замызганный ватник, полосатую шапочку, какие носят строители, кирзовые в цементе сапоги. Весь этот реквизит они хранили в встроенном шкафу в своей конторе. Как и артистам, им нужен был для каждой роли в сыске подходящий костюм. Так что постепенно они заимеют настоящую костюмерную, как в театре. Пристроился Иван на самом верхнем этаже — дом был пятиэтажный с высокими пролетами и без лифта — там был вход на чердак. Замок пришлось открыть отмычкой. В общем, если его обнаружат, можно прикинуться бомжом. Весенне-летний сезон начинается и бомжи, как тараканы к теплу, начинают после зимней спячки снова заползать на чердаки и в подвалы, вызывая у жильцов законную тревогу: где бомжи, там пожары и кражи, хулиганство.