Александр Семенов - Вольные кони

– Сергей? Миронов? – не то спросил, не то утвердительно сказал незнакомый мужской голос. – Я тебя, Сережа, на проходной дожидаюсь, с начальством договорился, с работы тебя отпускают…

Этот уверенный голос удивил Сергея: никто не говорил с ним так бесцеремонно и загадочно. В трубке осторожно потрескивало, шуршало. Он помолчал, перебирая в памяти, кто бы это мог быть, а тем временем сами сложились сухие слова:

– Извините, а с кем я говорю?

Не до дурацких интригующих разговоров, а тем более встреч было ему сегодня. Телефонный звонок оторвал от важного дела: еще полчаса, и он сумел бы связать воедино обрывки мыслей и, как казалось, решить наконец задачу, над которой ломал голову несколько месяцев. Так оно и случилось бы, не помешай ему этот звонок – почему-то уверился Сергей.

– С родней ты говоришь, жду на проходной! – твердо ответил собеседник, и в трубке звенькнуло, запульсировали короткие гудки.

Минуту еще Сергей пережидал замешательство, потом накинул куртку на белый халат и побежал по заводскому двору, вминая ботинками хилый снежок, едва припорошивший землю. Всех своих родичей он знал наперечет, по голосам признавал – благо, не густо их было со стороны матери. «Ошибся, должно быть, человек, спутал с кем, мало ли в городе людей с одинаковой фамилией», – совсем утвердился Сергей в своей догадке, завидев в проходной высокого мужчину в форме морского офицера. Среди его родни сроду военных не было. И, успокоенный этой мыслью, шагнул навстречу. Офицер строго и внимательно всмотрелся в лицо Сергея, улыбнулся и облегченно вздохнул:

– Да, Иван…

– Вы меня с кем-то путаете, товарищ, – спокойно произнес Сергей, заранее готовый легко простить зря побеспокоившего его человека – с кем не бывает.

Но военный смотрел в его глаза без тени растерянности, будто и в самом деле хорошо знал Сергея, и тому стало не по себе от настойчивого взгляда. Он осекся, убрал с лица вежливую улыбку. И странное дело, почудилось в эту минуту, что когда-то встречался с этим человеком, но так давно – не упомнить. Где, когда – лихорадочно пробежался он памяти, перебирая встречи, знакомства, лица. Ни одной зацепки. И в этот момент как бы со стороны увидел себя, виноватого и бестолкового. Стыдно забывать людей, которые не в подгулявшей компании в друзья набиваются, а сразу называют себя родней. И ему почти захотелось, чтобы этот решительный военный и впрямь оказался родичем.

– Нет, Сережа, ни с кем я тебя не спутал, – мягко улыбнулся офицер и протянул руку. – Давай знакомиться. Я твой дядя Степан Васильевич. По отцу, – заметив недоумение Сергея, добавил он тише.

Сергей опешил. Отца своего он не то что не знал, не помнил даже. Не было у него отца. Одно лишь знал – оставил его родитель, когда он еще под стол пешком ходил. В далеком детстве всплывали неясные воспоминания об отце, но он не удерживал их в себе, не хранил, всех мужиков тогда готов был папой называть. Мать Сергея во всем была женщиной решительной – рвать так навсегда – и не оставила сыну ни одной фотографии супруга – нечего, мол, ему знать облик человека, бросившего ее с малым ребенком.

Пацаном он часто вязался к ней с расспросами: расскажи да расскажи, каким был отец, почему с нами не живет. Она отвечала неохотно, отмахивалась от приставаний. Скоро отпала охота у Сергея расспрашивать – мать быстро втолковала, что лучше на свете им одним жить, чем с подлецом горе мыкать. Спасибо и на том, что не придумывала печальных и красивых историй, как соседка тетя Люся, у которой, по ее рассказам, муж то погибал во льдах Арктики, то вот-вот должен был вернуться с золотых приисков.

Мать не обманывала Сергея, и потому ему было проще свыкнуться с безотцовщиной. И чем больше взрослел Сергей, тем больше привыкал надеяться только на себя.

– Здравствуй дядя, Новый год, приходи на елку, – неожиданно для самого себя выпалил он. – Надо бы сразу представиться, я бы не стал терять времени…

Мать Сергей похоронил два года назад, и оставшись один на белом свете, одичал от самостоятельности. Дальних родственников по матери он в расчет не принимал – жили они на другом конце города, но все равно что в глухомани. В гости зазывали редко, как бы по досадной обязанности. Не ладились у матери отношения с родней, такими неласковыми и сыну по наследству достались. А потому жизнь свою, после института, устраивал он, как хотел, без советчиков. Так, год за годом, сам того не осознавая, отодвигал он родню все дальше от себя.