Александр Семенов - Вольные кони

На набережной холодно, свежо. Ветру на реке привольно, напролет проскакивает город. Антон жадно вдыхает пьянящий воздух и чувствует ломоту в висках. Хочется тишины и покоя, суматошный выдался день. Сейчас бы домой, но у Юрки еще какое-то дело завелось. Одного не оставишь. Гость замечает его кислое настроение:

– Я только разошелся, а ты уже хандришь. Мы так с тобой не договаривались. Сейчас быстренько смотаемся в одно место, а потом заберем девушек к тебе. Стол наладить еще надо.

– Может, оставим эту затею? – слабо отбивается Антон. Ему не хочется ни есть, ни пить, ни встречаться с девушками, ничего не хочется.

– Вареный ты какой-то, – сердится Юрка. – Случилось что? Говори, я помогу.

– Ты в этих делах не помощник. У меня защита кандидатской срывается, а я в ресторанах сижу. Главное сделал, так, по мелочам, осталось, и надо же, вдрызг рассорился с руководителем, – сам того не ожидая, выдает Антон сокровенное, то, о чем подспудно думал все это время.

– Мне бы твои проблемы, – отмахивается Юрка, но все же спрашивает: – По идейным соображением? Так ты парень вроде смирный.

Рассказывать или не рассказывать – колеблется Антон, но недолго, коньяк размягчил его, сделал податливым.

– Глупее не придумаешь. Я у этого профессора в любимых учениках ходил. Он меня на кафедре оставил и с кандидатской помог. Душа в душу жили, лучше не бывает, осталось разве что на его дочке жениться. И надо же, из-за чепухи поссорились. Да я сам виноват. Мужик-то он не зловредный, тоже из простых в люди выбился. Институт Красной профессуры в свое время заканчивал, был в тридцатых годах такой. Но, понимаешь, есть у него одна речевая странность. Вместо «чревато» всегда говорит «чирьевато». «Это, молодой человек, чирьевато ошибкой!» Я студентом был, по наивности думал, что это у него юмор такой народный. Ну, шутит он так. И черт меня дернул за язык его поправить. Только тогда сообразил, что к чему, да поздно было. Старик вспыхнул, замкнулся и даже здороваться перестал.

Юрка сгибается в три погибели, хлопает себя по коленкам, приседает у парапета, давится смехом:

– О-о. У-у. А-а, я-то думал у тебя с юмором неладно. А ты хохмач почище меня. Вечером еще расскажешь, поумираем…

– Нашел время смеяться, – огорченно отзывается Антон. – У меня, можно сказать, жизнь рушится…

– Конец света, – обрывает смех Юрка. – Теперь выгонят тебя из ученых, ко мне пойдешь в артель, человеком станешь.

– Нет, точно зарубит он мне защиту, найдет к чему прикопаться, интриган старый, – думает вслух Антон.

– Да он что, враг себе? У вас же, поди, тоже есть план по выпечке кандидатов. Раз государство у нас насквозь плановое. Так он от тебя и откажется. Тоже, наверное, сидит, мучается. Но тебе надо ему помочь. Как он, не против коньячка? Употребляет или ему это уже чирьевато?

– Тебе бы все насмешки строить, – устало отмахнулся от него Антон. – Это же профессор, светило!

– А по мне хоть сам папа римский, говори номер телефона и как его там по батюшке, только быстро, а то я раздумаю!

– Ты в своем уме?! – шарахается Антон. – И не думай.

– С тобой или без тебя, я найду этого профессора, даже если мне придется опять сдавать билет на самолет.

Антон понимает, что попал в безвыходную ситуацию и так просто от Юрки не отделаться.

– Петр Федорович, – говорит он и тоской представляет, что за всем этим последует. Юрку уже не остановить.

Он ныряет в телефонную будку, накручивает диск, с минуту с кем-то разговаривает – за стеклом не слышно. И выходит с серьезным выражением лица, совсем другим человеком, чем входил.

– Так, пошли!

– Куда пошли?!

– На кудыкину гору, к Петру Федоровичу, куда же еще. В моем возрасте, говорит он, чревато последствиями, заметь правильно говорит, в гости ходить. А ко мне, милости просим. И чего ты боялся?

– Что ты ему наплел? – паническим шепотом спрашивает Антон. – Все, теперь точно не ученой степени, как своих ушей. Связался с тобой на свою голову.

– Может, тебе сто грамм налить, чтоб успокоился? Я за язык его не тянул. Раскинь мозгами, зачем мы ему, если он помириться не хочет? Заинтриговал я его.

– Бутылкой, что ли? – схватился Антон за голову.

– И бутылкой тоже, ты же разве догадаешься старику поставить. Он похихикал и говорит: «Ну заходите, раз у вас день рождения, спасибо, что старика вспомнили».

– У кого день рождения-то, – не понял Антон.

– Ну не у тебя же, тебе пока растолкуешь, взмокнешь. Не мучай голову. Пошли, нам надо побыстрее управиться, а то девчонок прокараулим.