Евгений Мороков - Отчаянный марафон

Водка давала о себе знать. Мы с Ираклием пошли в комнату за гитарой. Квартиру поглотила живая музыка. Наши голоса разрывали бледные стены. Те, кто оставался трезвым, спасались бегством в комнату, остальные сидели с нами. Последней песней стала Radiohead «Creep». Песня, цепляющая абсолютно все сердца, заставляя любого слушателя напрягать голосовые связки. Припев мы пели все вместе, слова разбегались, бились об стену и возвращались обратно в ином виде, в ином звучании. Я пытался выжать максимум на гитаре, но эти скрипящие голоса покрывали звук любимого инструмента.

Через минут пятнадцать в дверь постучали, полиция вновь явилась к нам, хранители сна и порядка ломали дверь. Нет, больше никто им не откроет, никто не заговорит с ними. Они знали — мы внутри, только ничего не могли поделать. Стук, стук, еще стук, я представлял, что это барабанщик ищет потерянный ритм. Немного пританцовывая, я закурил сигарету. Ко мне подошел Кирилл с Сашей.

— Макс, мы, наверное, поедем, — он держал телефон в руках, как солдат с гранатой, готовый в любую секунду сорвать чеку, только ему требовалось набрать номер такси.

— Чего так рано? — Выражение их лиц говорило о полном принятии решения, «наверное» прозвучало только для того, чтобы не обидеть никого.

— Да Саша уже спать хочет.

Он аккуратно коснулся Сашиного плеча, дав понять ей, что можно вызывать такси, сам он продолжил стоять рядом, спрятав телефон в задний карман брюк. Она была чуть выше его, с длинными светлыми волосами и бледной кожей. Они являлись удивительной парой. Без общих интересов, без одинаковых взглядов на жизнь. Оба жили со своей особой историей. Чужие люди, ставшие друг для друга родными, несмотря ни на что. Тяжело любить, ломая всю свою сущность, но тот, кто пойдет на самопожертвование, обретет человека, потеряв себя. Время заберет любовь, как забирает красоту у юных дев, богатство у глупцов, жизнь у стариков, и тогда останется пустота с ее голыми стенами, никаких дверей и окон. Ты больше никого не найдешь, ведь сам давно потерялся.

— Да без проблем. Думаю, пора уже закругляться. — Через двадцать минут я провел ребят до такси.

Ну вот, двери закрылись, свет фар ударил мне в глаза. Машина дала задний ход, руль вправо, прощальный взгляд с пустыми улыбками на трех лицах, и все закончилось. Три года общения походили на американские горки, где конец поездки оставляет приятные воспоминания. В детстве я всегда боялся остаться без друзей и всегда оставался один. Это научило меня отпускать людей по их желанию, но сам уходить я так и не научился.

На улице никого не осталось. Магазин закрыт, окна погасли, ветер утих, лишь мелкие снежинки заходили на посадку, подобно белым железным птицам, что взлетают и садятся точно по расписанию. Я почувствовал усталость и тоску. Не оставалось никакого желания возвращаться обратно. Мне не нравился этот район, дом, подъезд, квартира. Единственное, что меня радовало, — одиночество, проданное мне за наличку. Сегодня с утра я услышал фразу: «Надо выходить из зоны комфорта», люди прессуют в нее некий «глубокий смысл». Нужны деньги — выходи из зоны комфорта, работай на двух работах. Спишь по четыре часа и не успеваешь закончить дела — выходи из зоны комфорта, не спи совсем. Хочешь путешествовать, снять квартиру, познакомиться с девушкой, нахамить официантке, избить соседа, поджечь дачу, — мать твою, выходи из зоны комфорта и делай это. Миша с Настей вышли на улицу. Он походил на медведя, укатанного в зеленую парку, темную шапку, а поверх нее — капюшон с меховой подкладкой. Рядом миниатюрная Яна в черном пальто, потертых джинсах, зимних ботинках, обмотанная шерстяным одеялом винного цвета. Они покурили со мной в ожидании очередной машины. Маска усталости приросла к пьяным лицам. Такси подъехало, мрачный водитель безразлично посмотрел на нас, забрал груз, нажал на педаль газа, и они исчезли из виду. Открыв дверь квартиры, я почувствовал резкий запах, похожий на кошачье дерьмо или что-то подобное. Изможденные тела раскинулись по всей комнате, уставившись в телевизор. Ираклий и Вика лежали на диване, Вова на кресле от дивана. Я упал к ним, отобрал кусок одеяла, часть подушки у Вики и пытался погрузиться в сон.

Час дня, а я только открыл глаза. Вова сидел за компом, попивая чай, подперев коленкой подбородок. Ираклий мучил пульт, вдавливая кнопку переключением каналов, в поисках чего-то стоящего. Он остановился на «Пиратах Карибского моря». Вика еще пыталась держаться за убегавший сон, только свет рассеивал ее волшебные грезы. Я встал на ноги, кто-то сжал мою голову, как сжимают арбуз, чтобы усомниться в его спелости. Руки ломило, во рту адская смесь вчерашней жизни. Глаза подводят, закрываются на ходу. Убитая ванна, холодная вода, зубная паста — попытались вернуть меня к жизни.