Евгений Мороков - Отчаянный марафон

Печка душила спертым воздухом. Фонари исчезали из виду вместе с людьми, спускающимися в подземный переход. Наступило настоящее отчаяние и ненависть к себе. Телефон молчал. Набрать мне? А что сказать? Я идиот, не понимаю, почему так поступил?! В кармане оставались сигареты. Да, определенно стоит перекурить. В пачке оставалось шесть отростков, походивших на обрубленные и замороженные пальцы.

Я полез в карман в поисках зажигалки. Открылась тамбурная дверь, я встретился взглядом с Лизой. Шипы сдавили грудь, затем теплая волна радости затопила набережную, разбивая все на своем пути, оставив только яркий свет. Она стояла напротив меня. Она здесь, со мной, сейчас. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, затем на ее лице заиграла улыбка, та самая улыбка, от которой невозможно скрыться, которую невозможно подделать. Я обнял ее изо всех сил, чувствуя, что каждая клетка скучала по ней. По ее улыбке, запаху, волосам, губам, рукам. В это мгновение она была со мной, и я уже не представлял, как это, быть без нее. Она засмеялась, пряча лицо у меня на груди.

— Ты что, успел соскучиться?

— Ты не представляешь как. — В тамбуре воняло, как на помойке в жаркий летний день, но я плевал на это.

Она была рядом, а остальное всегда будет оставаться позади. Кто-то говорит, что нельзя прикоснуться к счастью, что оно нематериально, оно в голове, в сердце, но мое счастье было рядом со мной. Счастье в возможности обнять любимого человека, почувствовать его запах, увидеть улыбку, прикоснуться к губам, взять за руку — это счастье, и оно ближе, чем нам кажется.

— Ты только что пропустила одного очень интересного музыканта.

— Да? И что он играл? — она не поднимала голову, ее голос уходил в пол.

— Блюз, а затем битлов.

— Ого, ничего себе. И вправду жаль. — Она попыталась сделать несколько движений, вывести меня на танец. Я рассмеялся.

— Не стоит жалеть. — Я подхватил ритм, мы задвигались в танце. Без музыки, без слов. Просто дурачились, как обычно.

Я вывалился из такси. Открыл грязный багажник старого форда, достал чемодан с рюкзаком, испачкав при этом правую руку. Машина дернулась, глушитель плюнул мне в ноги комок черного дыма, я схватил чемодан и двинулся к подъезду. Вика спустилась через несколько минут, с бутылкой абхазского вина. Мы закурили сигареты, распивая теплое вино в морозный зимний вечер. Снег разбивался на ледяной земле, ветер поднимал белоснежные тела, бросая их в лица прохожих людей. Вика стояла в домашних легких брюках и свободной футболке, прикрываясь безразмерным шерстяным кардиганом. Она курила тонкую сигарету, обхватив ее маленькими бледными пальцами, ногти которых были облачены в томный изумрудный цвет.

— Ну что? Сегодня празднуем новоселье? — она сказала это после того, как я сделал несколько больших глотков вина.

— Конечно. Вова готов передать мне ключи от квартиры?

— Он сейчас там убирается, через пару часиков зайдет и отдаст.

Мы поднялись к Вике. Там уже сидел Ираклий с бутылкой темного пива и гитарой в руках. В течение часа должны подтянуться остальные. Первый день на съемной квартире не должен проходить в одиночестве. Достав бутылочку пива из чужого холодильника, я подсел к Ираклию.

— Мужик, мы сегодня будем пить? — его низкий голос лег под испанский бой. Он хорошо чувствовал гитару. Музыкальная школа, упорство и желание помогло ему в этом.

— Безусловно. Как только получу ключи от квартиры.

Ираклий перешел на мягкий перебор. Он отращивал ногти на правой руке, для лучшей игры. Пальцы левой руки бегали по ладам грифа гитары. Ираклий радовался собственному мастерству, выставляя широкую улыбку напоказ. Густые темные волосы с несколькими седоватыми волосками у висков были идеально уложены назад. Глубокие черные глаза уже начинали блестеть под приглушенным кухонным светом. Видимо, это не первая банка пива. Он перешел на классику рока, добавив театральный низкий голос и мимику лица.

Мы сходили в магазин. Водка, пиво, вино, закуска и сок — распределились по пакетам. Время шло, несколько бутылок пива стали пустыми. Вика зашла на кухню и сообщила, что Вова уже идет. Бутылки издали полупустой звон, предвещая неизбежный праздник.

— Макс, ты помнишь, что я говорила? — Она стояла в проходе на кухню, под самой аркой. Кремовое облегающее платье хорошо сидело на ее фигуре. Голубые глаза ожидали моего ответа.

— По поводу? — Я открыл окно, подкурил сигарету, продолжая смотреть на Вику.