Константин Минин - Своя правда

Васильев Максим Павлович. После сверки списка с директором выяснилось, что в моем списке он значился, как Макс из 11-го «Б». Теперь все вставало на свои места. На вопросы директора о том, откуда у меня этот список, я честно рассказал о моей беседе с мальчиком по имени Андрей.

Директор школы продиктовала мне номер телефона отца Васильева Максима и настояла на том, чтобы непременно в ее присутствии я с ним созвонился. Я не понимал, чем мне может помочь этот разговор, и почему она перекладывает на меня эту работу, но спорить не стал.

* * *

— Слушаю!

В трубке раздался грубый мужской бас. Судя по голосу и манере говорить, мой собеседник был человеком резким, если не сказать грубым.

Наученный опытом общения с дежурным в отделении полиции и директором школы я решил не углубляться в телефонные объяснения особенностей моего отношения к Сереже Фролову и его матери.

— Я звоню по поводу Вашего сына, его сегодня утром вместе с моим ребенком задержали. Они сейчас в полиции.

— Что за чушь вы несете!? Откуда у Вас мой номер? — вспылил мужчина на другом конце телефона.

— Поверьте мне! Это серьезно! Вы можете позвонить директору школы, она Вам все подтвердит.

Скороговоркой проговорил я и положил трубку. Все произошло так, как я и ожидал, этот бестолковый разговор не принес никакой пользы и лишь отнял у меня время. Я поспешно попрощался с директором и вышел из школы.

Чувствуя ответственность за данное Нине обещание, я понимал, что не могу явиться к ней, не выяснив хотя бы причин задержания Сергея. Мысленно упрекая себя за слабость, я бодрым шагом пошел по направлению к отделению полиции, благо расстояния в нашем городе, можно сказать, игрушечные, и весь мой путь должен был занять не более получаса. Остатки прежнего плана, позволявшего мне поспать после смены, рассыпались на глазах.

Я не был Сергею ни отцом, ни даже просто родственником, поэтому я был уверен, что в полиции со мной не станут даже разговаривать по поводу его задержания.

Предвидя неминуемую встречу с Ниной, я обдумывал оправдания моей неудачи. Хотя почему, собственно, неудачи? Я, как и обещал, нашел Сергея, а то, что он попал в полицию, это вовсе не моя вина, в конце концов, это не самый худший вариант, по крайней мере, теперь я точно знаю, что он жив.

Погруженный в раздумья я шел по знакомой с детства, но такой непохожей на мои воспоминания улице. Раньше не было ни ярких витрин, ни рекламных баннеров, была просто чистая улица с ровным асфальтом, по которому изредка проезжали автомобили, а на перекрестке с улицей Весны располагался магазин «Каблучок».

Все, кому повезло пожить в эпоху развитого социализма, помнят такие магазины, учреждения, учебные заведения, заводы и фабрики, которые своим названием давали имена улицам, перекресткам и даже целым районам города. По всей нашей родине были разбросаны универсамы, детские миры и дома быта, одно только упоминание которых означало для местного жителя не что иное, как точные географические координаты.

В нашем городе таким маяком был магазин «Каблучок». Несмотря на явно обувное название, в конце восьмидесятых он стал центром распределения дефицитного товара. Отовариться в «Каблучке» было больше, чем просто сходить за покупками. Продавцы «Каблучка» были уважаемыми людьми, а престиж их профессии определялся возможностью отложить нужный товар «под прилавок».

Несколько раз в месяц около «Каблучка» выстраивались длинная очередь, идущая далеко от магазина, и каждый проходивший мимо задавал два неизменных вопроса: «Что дают?» и «Кто крайний?».

Независимо от того, что «давали», большинство прохожих присоединялись к очереди, становясь новым крайним. А «давать» в «Каблучке» могли все, что угодно, начиная от копченой колбасы и заканчивая женскими колготками, туалетной бумагой и холодильниками.

Люди вставали в очередь, ругались за право состоять в этой очереди и воспринимали это стояние за благо. Было совершенно неважно, за каким именно товаром стоять, достаточно было того, что этот товар был дефицитом.

В то время мы жили неподалеку и, поэтому появление очереди в «Каблучке», мама могла видеть из окна нашей квартиры. Она посылала меня с братом стоять в очереди, и мы стояли за халвой, сахаром и даже водкой.

А однажды в «Каблучок» привезли сайгаков, это такие степные антилопы, не живых, конечно, а в виде небольших неразделанных туш. Мясника в «Каблучке», не было, и люди покупали туши целиком, иногда несколькими семьями в складчину, а потом, кто дома, а кто прямо здесь, на улице, делили эти туши между собой.