Константин Минин - Своя правда

— Знаешь, когда я была чуть старше тебя, я любила такие вечеринки, но мальчик, с которым я тогда дружила, запрещал мне на них ходить. Он говорил, что нечего мне там делать.

Я не знал, что ответить на такое странное откровение и поэтому промолчал. Наталью это не смутило, и она продолжала:

— А у тебя девушка есть?

— Нет. Пока, — смущенно ответил я.

— Ну, это ненадолго. У такого парня, как ты проблем с девушками не будет.

— Вы думаете?

— Уверена! А там, у Михи, не было девушки, которая тебе могла бы понравиться?

Разговоры на такие тема обычно вызывали во мне смущение, но ее открытое лицо и приветливая улыбка успокаивали меня и располагали к откровенности.

— Была одна.

Она с интересом подалась вперед, облокотившись на стол обоими локтями.

— Как интересно! Расскажи мне про нее.

Мне было приятно вспоминать про Таню, и я начал рассказ. Я рассказал, как она встретила нас у порога, как я уступил ей место на пуфе, и все, что последовало после. Наталья все время моего рассказа делала какие-то записи.

Приятнее всего мне было вспоминать нашу прогулку, эта часть рассказа, судя по всему, больше всего понравилась и Наталье, я это понял, потому что в это время она перестала делать свои записи и внимательно слушала меня, не переставая улыбаться.

Когда я окончил рассказ, она спросила:

— А кто остался в квартире, когда Вы ушли?

Я собирался было ответить на ее вопрос, как вдруг обратил внимание на крышу от термоса до краев наполненную остывшим уже чем, рядом с крышкой лежал совсем нетронутый пирожок. За все время нашей беседы она не прикоснулась ни к еде, ни к чаю. Внезапно разрозненные мысли и сомнения, посещавшие меня до этого момента, сложились в одну ясную картину. И эти пирожки, и этот чай, она принесла все это для меня, чтобы втереться в доверие. Она прекрасно знала, что меня не кормили в камере, возможно, сама и отдала такой приказ. Я вспомнил железный голос, скомандовавший молчаливому полицейскому выйти, и его суетливую поспешность в стремлении быстрее исполнить этот приказ. Она не такая, какой хочет казаться, вдруг с отчетливой ясностью мелькнуло в моей голове прозрение.

Судя по всему, она заметила произошедшую во мне перемену. Сквозь тонкие стекла очков на меня смотрели строгие и даже в чем-то жестокие глаза. Губы сжались в две полоски, а на щеках сквозь толстый слой пудры поступил румянец.

Я вскочил со стула и швырнул на стол пакет с пирожками. Он с громким шуршанием прокатился по гладкой, лакированной столешнице и шлепнулся на пол с противоположной стороны у ног Натальи Николаевны. Она спокойно наклонилась, подняла его с пола и выбросила в мусорное ведро, стоявшее рядом со столом. После чего громким, изменившимся голосом, в котором я услышал знакомые мне металлические нотки, выкрикнула.

— Сядь!

— Не сяду! И подавитесь своими пирожками! И чаем! — закричал дрожащим голосом я в ответ.

— Сядь, я сказала!

— Я Вам все рассказал! А Вы! Вы! Вы не имеете права допрашивать меня без адвоката! Подотритесь своей бумажкой! — продолжал кричать я, стоя около стула.

— Сядь, дурак! Или пойдешь назад в камеру! — процедила она сквозь зубы. — Хочешь адвоката? Будет тебе адвокат! Он за дверью, ждет приглашения.

Никогда не думал, что адвокатам требуется приглашение.

— Ты уже рассказал мне все, что я хотела узнать.

Она сделала глубокий вдох, возвращая тем самым, своему голосу прежнюю бархатную мягкость. Я сел на стул.

— Я делаю то, что обязана делать. Я должна тебя допросить, и я сделаю это с твоей помощью или без нее. И мне не важно, выйдешь ты на свободу или останешься здесь.

Мысль о перспективе вернуться в воняющую бомжами и нечистотами камеру заставила меня более внимательно прислушаться к ее словам.

— Помимо составления протокола допроса я обязана сообщить твоим родителям информацию о задержании их сына. Как думаешь твоей маме, в ее состоянии, будет полезно узнать, где ты находишься. По-твоему, прибавит ей это здоровья? У тебя все еще есть шанс выйти отсюда уже сегодня. И только от тебя зависит, воспользуешься ли ты им!

Она показала мне исписанный от руки бланк протокола допроса.

— Вот здесь я написала все, что нужно. Подпиши протокол, и на этом допрос окончится. И если я сочту, что ты добровольно сотрудничал со мной и все честно рассказал, я смогу сделать так, что тебя отпустят, например, под подписку о невыезде. Тогда ты сможешь пойти в больницу и навестить свою маму, но сделать это я смогу, только если ты сам захочешь мне помочь.