Роберт Шареноу - Берлинский боксерский клуб [litres]

Благодаря связям Воржика летом 1935 года я принял участие в нескольких юношеских турнирах. Регулярные выступления на ринге помогли мне приобрести уверенность в себе, а многомесячный опыт спаррингов со взрослыми боксерами давал ощутимое преимущество в поединках с ровесниками. Следующие несколько боев после победы над Штрассером я выиграл без особого труда, и мало-помалу противники начали принимать меня всерьез и даже относиться с некоторой опаской.

Самым трудным испытанием для меня стал десятый по счету бой, в котором я дрался против техничного боксера с сильным ударом по имени Хайнц Буд. Во втором раунде он застал меня врасплох, едва не отправив в нокдаун сокрушительным кроссом справа в голову. При этом у меня с зубов соскочила капа, и я крепко прикусил изнутри губу. Кровь из нее теплой струей потекла мне в глотку.

– Назад! – крикнул из угла Воржик.

Но вовремя отступить я не успел, и Буд провел еще одну серию ударов. Не удержав равновесия, я завалился на канаты. Буд уже был готов меня добить, но я изловчился и ушел от его апперкота, а потом сам достал его быстрым джебом. Еще два джеба позволили меня выбраться из угла ринга, в который он меня зажал. Потом до самого финального гонга мы с ним обменивались ударами более или менее на равных.

– Ты хорошо дрался, – сказал мне Буд, когда бой закончился.

– Ты тоже неплохо, – ответил я, и мы, не снимая перчаток, похлопали друг друга по плечу.

В своем углу я взял у Неблиха полотенце, вытер залитое потом лицо, а затем сделал хороший глоток воды из бутылки. Рефери тем времени собрал у боковых судей записки с баллами.

– Единодушным решением победа присуждается Карлу Штерну, – объявил он с середины ринга.

– Ты молодчина, Скелетик, – сказал Воржик. – Раньше тебе попадались одни слабаки, а этот парень боксировал дай бог каждому. Но ты показал, на что способен. Со временем из тебя может выйти настоящий боец.

Настоящий боец. Это были два самых важных слова, которые я слышал в своей жизни, потому что Воржик точно знал, о чем говорит.

Осенью, когда снова начались занятия, мы узнали, что герр Бох в школе больше не работает. Зато в школе появилось сразу несколько новых учителей, в том числе герр Кельнер, мужчина с тонкими губами и усиками щеточкой, явно отращенными в подражание Гитлеру. В последнее время многие немецкие мужчины заводили себе такие усики, при этом пышные усы в духе кайзера Вильгельма быстро выходили из моды.

В один прекрасный день через несколько недель после начала учебного года герр Кельнер объявил, что прямо сегодня в актовом зале состоится общешкольное собрание. Мой приятель Курт поинтересовался, какой теме оно посвящено, но герр Кельнер с улыбкой сказал, что, мол, придете на собрание и узнаете. Мне показалось, что, говоря это, он смотрел прямо на меня.

В актовом зале мы с Куртом и Хансом, как всегда, устроились в одном из задних рядов. Когда все расселись по местам, на сцену поднялся директор Мунтер и начал с того, что с возгласом «Хайль Гитлер!» вскинул в приветствии пухлую руку. «Хайль Гит-лер!» – дружно вскочив, отозвался зал. Когда все снова сели, герр Мунтер водрузил на нос маленькие круглые очки и достал из внутреннего кармана пиджака листок бумаги.

– Сегодня я должен сделать важное объявление, – сказал он. – Наше правительство приняло несколько новых законов. На меня возложен почетный долг вам о них рассказать. Эти законы, получившие название Нюрнбергских, призваны уберечь чистоту германской крови от зловредного еврейского влияния. Я вкратце изложу вам их суть.

У меня пересохло горло и похолодела спина.

– Отныне всякий, у кого в жилах течет три четверти еврейской крови, официально признается евреем. Браки между евреями и чистокровными германскими подданными запрещаются. Так же евреям запрещается вступать во внебрачную связь с чистокровными подданными.

При упоминании внебрачной связи по залу побежали смешки. Курт с Хансом тоже захихикали. Неужели они не понимали, что то, о чем говорит Мунтер, совсем не смешно? Что до меня, то я первым делом подумал о Грете. Как нам быть теперь, когда наши отношения объявлены незаконными?

Дождавшись, пока стихнет веселье, Мунтер продолжил:

– Евреям запрещается нанимать в качестве женской прислуги чистокровных германских подданных младше сорока пяти лет. Кроме того, евреи не имеют права вывешивать флаг Рейха. Нарушители этих законов будут направляться на принудительные работы. Подробнее ознакомиться с новыми законами вы сможете, когда я вывешу их на школьной доске объявлений.