Роберт Шареноу - Берлинский боксерский клуб [litres]

– Выше чертовы руки! – прокричал с тренерского места Воржик.

Я попытался поднять руки и прикрыться, но Штрассер провел серию ударов по животу и груди. Потом коротким апперкотом в челюсть снова отбросил меня на канаты. Публика, почуяв кровь, смеялась и улюлюкала. Я разбирал отдельные выкрики с трибун: «Кончай его!», «Вали тощего клоуна!», «Прибей бездаря!» В конце концов мне удалось поднять кулаки. Остаток раунда я кое-как пытался блокировать удары, уходить и уклоняться от них.

Когда наконец ударил гонг, зрители дружно меня освистали.

Я еле дошел до угла ринга, где меня встретили Воржик с Неблихом.

– Ты чего вообще там творил? – зарычал на меня Воржик. – Ты же в два раза его сильнее.

Я так сильно запыхался и оторопел, что едва мог говорить. Меня отчаянно мутило, к горлу подступала мерзкая горечь.

– Не знаю… – проговорил я. – Ничего не помню.

Тут, почувствовав сильнейший спазм в желудке, я схватил ведро. Меня рвало так, что из глаз искры летели, а глотку жгло огнем.

– Mein Gott! [35] Боже мой! (нем.) – негромко воскликнул Воржик. – Его же сейчас на части разорвет.

Желудок скрутил новый спазм, я изверг в ведро новую порцию рвоты.

– Может, вы-вы-выбросить полотенце? – предложил Неблих.

– Нет, – сказал я, немного придя в себя. – Мне уже лучше.

Рвота помогла мне справиться с оцепенением и отчасти прочистила голову.

– Сле-сле-следи за равновесием, – сказал Неблих. – Не опускай руки и сле-сле-следи за равновесием. Этот па-па-парень не способен причинить тебе вреда. Прямо сейчас у те-те-тебя что-нибудь бо-бо-болит?

Я задумался. Несмотря на кучу пропущенных ударов, боли я в тот момент практически не ощущал.

– Нет, – ответил я Неблиху. – Не болит.

– Удар у него довольно слабый, – сказал Воржик. – До бойцов, с которыми ты спарринговал в клубе, ему как до неба.

– Сле-сле-следи за дыханием и за ра-ра-равновесием, – сказал Неблих.

Он дал мне глоток воды. Я прополоскал рот и сплюнул в ведро. Когда прозвенел гонг, Неблих с Воржиком вытолкнули меня на середину ринга. Я постарался сосредоточить всю свою умственную энергию на том, чтобы как можно устойчивее стоять на ногах, и тут вдруг дословно вспомнил все, чему меня учил Макс. Мое тело словно само собой приняло боевую стойку, ноги заняли правильное положение, обеспечив зданию-телу надежный фундамент. Штрассер, видно, решил поскорее со мной покончить и обрушил на меня град ударов. Я их легко выдержал.

Поймав свой ритм, я много перемещался и уходил от атак Штрассера, за что зрители опять меня освистали. «Давай уже на-конец! Ты драться вообще собираешься?» – доносилось в мой адрес с трибун. Наконец, улучив момент, я атаковал серией джебов. Под моими ударами Штрассер отшатнулся назад и сразу встал в защитную стойку. Мы встретились взглядами, и теперь уже я прочел в его глазах страх. Он, оказывается, боится боли.

А потом все произошло очень быстро. Сначала я нанес точный, сильный удар ему в грудь. Макс учил меня целить в солнечное сплетение. «Обычно считается, что самый верный способ послать противника в нокаут – серия ударов в голову. Но лучше бить в солнечное сплетение. Если удар получится, ты собьешь противнику дыхание и перехватишь инициативу». Со Штрассером все вышло ровно так, как говорил Макс. Получив удар в солнечное сплетение, он судорожно вдохнул ртом и весь обмяк. Я воспользовался тем, что Штрассер опустил руки, и пробил еще несколько ударов, стараясь попасть туда же. В новых перчатках руки у меня работали как две маленькие, но увесистые колотушки. От жесткого джеба точно в солнечное сплетение он согнулся пополам и совсем уж тяжело задышал. Дело, по сути, было сделано.

Один апперкот правой в челюсть – и Штрассер повалился на мат. Трибуны громко ахнули, когда он сделал попытку подняться, но сумел лишь встать на четвереньки. Рефери начал отсчет. Когда он досчитал до десяти, Штрассер так и стоял, опираясь руками на мат, – я слышал, как хрипло и натужно он дышит. Зрители удивленно приветствовали мою победу. Неблих с Воржиком бросились ко мне и вдвоем подняли вверх мою правую руку.

В тот же момент крики зрителей перекрыл мощный удар грома, и из низких облаков, будто вспоротых бритвой, на землю хлынули потоки воды. Зрители мигом разбежались кто куда. Неблих с Воржиком тоже поспешили укрыться от дождя и оставили меня в одиночестве. Струи дождя приятно холодили разгоряченное тело, а я стоял посреди ринга и озирался вокруг, плохо соображая от радости.