Роберт Шареноу - Берлинский боксерский клуб [litres]

Барни Росс одним из немногих в истории бокса побывал чемпионом в трех весовых категориях: легкой, первой полусредней и полусредней. История о том, как робкий сын раввина превратился в могучего чемпиона, поразила меня до глубины души. Ее иллюстрировала большая, на целую страницу фотография, запечатлевшая Барни Росса в боевой стойке со сжатыми кулаками; наклонив голову чуть вперед, он сиял в объектив черной, гладко зачесанной шевелюрой. Я аккуратно вырвал фотографию из журнала и повесил ее на стену, чтобы смотреть на нее и вдохновляться. Неблих, решил я, все равно ничего не заметит.

Потом я нарисовал портрет своего нового героя. Лицо у него было угловатое, с крупными, красивыми чертами, глаза смотрели жестко и решительно – я впервые попытался передать в рисунке такое выражение глаз. Чем дольше я всматривался в его лицо, тем яснее видел в нем гордость, решительность и страсть. Он был совсем не похож на добродушного, улыбчивого Макса. Бокс был для него чем-то гораздо бо́льшим, чем просто спорт; он дрался за свою жизнь и ради своей семьи. Закончив портрет, я сразу принялся набрасывать начало комикса про Барни Росса. В отличие от Джо Палуки или придуманного мной Дэнни Дукса, Барни Росс существовал на самом деле и, казалось, самим своим существованием защищал всех евреев на свете. Если у Барни Росса это получилось, значит, могло получиться и у меня.

Статья про Барни Росса была опубликована в журнале в преддверии боя, назначенного на май 1935 года, в котором он должен был сойтись с одним из главных своих соперников Джимми Макларнином. Я сообразил, что бой уже состоялся, но о его результате в одолженных у Неблиха журналах ничего не было. А я просто обязан был узнать, кто победил. На следующий день в раздевалке клуба я пролистал все последние выпуски спортивных журналов и газет, но про бой между Россом и Макларнином снова ничего не нашел. А что, если Барни Росс проиграл? Вдруг его поражение станет дурным предзнаменованием для всех евреев?

Расспрашивать товарищей по клубу было нельзя – я боялся, как бы интерес к Россу не выдал мое еврейское происхождение. Но, к счастью, члены клуба сами любили поболтать о боксе. В тот день Воржик, Вилли и Йохан обсуждали восходящую звезду по имени Джо Луис.

– Я тебе говорю, он отберет пояс у Джимми Брэддока. Максу за ним не поспеть, – заявил Воржик.

– Чтобы негр стал чемпионом? – сказал Вилли. – Да никогда в жизни.

– Как это никогда? – возразил Йохан. – А Джек Джонсон? Помнишь такого?

– Ему случайно повезло, – сказал Вилли. – А так у негров мозгов маловато, чтобы чемпионами быть.

– Я тебе говорю, у этого Луиса и мозгов, и силы достаточно, чтобы кого угодно побить. Хотя по мне, лучше бы не он, а Макс с Брэддоком подрался.

– Я видел в кино, каков Луис в деле, – сказал Вилли. – Прет напролом, никакой тебе стратегии. Негры – они от животных не далеко ушли. Если выпустить негра против думающего боксера вроде Макса, у него вообще никаких шансов не будет.

– А как же Генри Джонсон? – спросил Воржик. – Он негр, и при этом очень техничный. Все говорят, он запросто может отобрать титул у Барни Росса.

Услышав имя своего героя, я насторожился.

– Росс – слабак, – сказал Вилли.

– И это после того, что он сделал с Макларнином? – удивился Йохан.

– Макларнин тоже слабак.

– По-твоему выходит, все слабаки.

– Чем там у Росса с Макларнином кончилось? – спросил я; сдерживаться дальше было выше моих сил.

Воржик поморщился – ему не понравилось, что я влез в разговор.

– Росс ему здорово навалял, – сказал Воржик и поджег потухший окурок сигары.

– Они оба слабаки, – сказал Вилли.

– А по-моему, во всем мире нет боксера лучше Росса, – заявил Йохан.

– Выступай моя мать в его весе, она бы и то с ним справилась, – не согласился с ним Вилли.

– Она не в его весе, – сказал Воржик. – Самое меньшее – в среднем.

– Думай, что о моей матери говоришь.

– Ты сам первый ее приплел.

– Все равно, лучше тебе ее не трогать, – сказал Вилли.

– Со средним весом ты загнул. Полусредний – это как раз ее, – высказал свои соображения Йохан.