Борис Дышленко - Людмила

Я лежал на разложенном диване, как и все эти дни, только еще одна подушка лежала здесь рядом с моей. Я перевернулся на живот и уткнулся в нее лицом. Мне было спокойно.

Внезапно я почувствовал как будто легкое дуновение. Я встал.

Солнце, как всегда, стояло в зените, и тень от пузатой коньячной бутылки с огарком свечи была не больше чайного блюдца. Я оделся, секунду постоял посреди комнаты, у стола, прошел по ковру до встроенного шкафа. Я остановился, увидев стоявшую вполоборота ко мне под душем Людмилу. Она стояла, подняв руки, чтобы удержать ладонями широкую струю, и вода сбегала по ее груди, по животу, я заметил белую полоску, пересекающую бедра. Ее волосы вместе с потоками обегали лицо: мокрые, они сейчас были темнее его. Людмила приоткрыла глаза; жмурясь от стекающей по лицу воды и улыбаясь, что-то сказала мне и махнула рукой, но я не понял, что означает ее жест.

Я взял из шкафа оставленную там на сегодня свежую сорочку, отошел, постоял посреди комнаты на ковре. У меня все было готово. Вспомнил, усмехнулся, открыл атташе-кейс. Джинсы, полотенце, коробка из-под Лянсинного чая. Достал из кейса серенький томик, положил его на стол. Подумал, что правильно будет Людмиле вложить в него конверт с хрупкой блондинкой.

Наклонившись через стол, открыл окно, поглядел во двор. Старичок в пластиковой дырчатой шляпке, в мятом полотняном костюме осторожно шел к воротам. Рядом со своей крупной, полнотелой супругой он был совсем маленьким и тщедушным, в руках они несли какие-то вещи. За воротами развернутое в сторону Авиационной их ожидало такси. «Значит, поедем вместе, наверное, в одном поезде, — подумал я. — Старики всегда боятся опоздать, всегда выезжают намного раньше, чем нужно». Вспомнил, как он тайком «стрельнул» у меня сигарету. Улыбнулся. Посмотрел на них, на бревна, сложенные у цоколя решетки. Дальше, за решеткой, небольшая тополевая аллея вела к Авиационной, налево от нее искривленные улочки из каменных стен с зелеными калитками и нависшими фруктовыми деревьями над ними.

Отошел от окна. В ванной Людмила забирала волосы с затылка через правое плечо вперед. Меня поразила эта ее классическая поза. Отошел, сел на оттоманку, откинулся на жесткую подушку, закурил. У меня было такое впечатление, что я что-то еще не доделал. Не хотелось думать об этом.

Людмила голая вышла из ванной, стала одеваться. Меня не удивило, что она совсем не стесняется меня. Она оделась, села рядом со мной, положила влажную голову мне на плечо. Сидели.

— Хочешь, я завяжу тебе галстук? — сказала Людмила.

Я улыбнулся. Встали. Людмила взяла галстук со спинки стула, стала завязывать его на мне. Я открыл дверь в ванную, где на стенке висело зеркало. Оно запотело и пришлось протереть его полотенцем.

— Не получается, — сказал я.

Оба засмеялись.

— Правда, — сказала Людмила, подумала. — Не для кого учиться, — погрустнела. — Во сколько твой поезд? — спросила она.

— В одиннадцать, — сказал я. — Мы успеем еще позавтракать. На Абасе, в кафе «У фонтана». Если у тебя есть время.

— Пожалуй, — сказала Людмила. — Мой поезд в двенадцать тридцать.

— В Москву? — спросил я.

Людмила кивнула.

— Ладно, — сказал я, — присядем?

Людмила кивнула. Сели рядом на оттоманке, которую я уже успел собрать. Молчали. Я хотел встать, но Людмила рукой придержала меня. Еще помолчали.

— Молитва, — сказала Людмила. — Садятся, чтобы про себя помолиться. Ты не знал?

— Нет, — сказал я.

Людмила встала, разгладила руками юбку на коленях, набекрень надела берет.

— Ты очень элегантна, — сказал я.

— Спасибо, — сказала Людмила, — мне никто еще не говорил комплиментов.

Подумал: «В самом деле. Какой у нее может быть опыт?» Встал, взял свой кейс. Подошел к окну. Старичков больше не было, «волги» — тоже. Через двор с озабоченным видом... Нет, не с озабоченным видом, а похоже, до крайности напуганная пробежала «хрупкая шатенка». Выбежала за ворота и припустила вниз к Авиационной и дальше по тополевой аллее.

Где-то там, ниже, в улочках с фруктовыми садами мне показалось подозрительное движение: две ментовских фуражки на боковых отростках и на центральной (тополевой аллее) знакомый мне коричневый «жигуль». Зигфрид выбрался из задней дверцы машины и, прячась, стал пробираться, вдоль ограждавшей соседний сад стены. Ого! И сам Кипила, причем впереди. Мне показалось, что это не в его правилах. Вообще вся обстановка мне не нравилась. Было похоже, что мой одноклассник нарушил нашу с ним договоренность и решил сыграть по-другому.