Борис Дышленко - Людмила

— Не проще было не подходить.

Она подумала.

— Видите ли, я жду, — потом сказала она. — Я же говорю, ко мне должен придти этот знакомый. Я оставила ему записку. Но вообще, он бы, наверное, сначала позвонил. А может быть, нет. Он должен был мне помочь, — сказала она таким тоном, как будто это теперь исключалось.

— А что говорили те, кто приходил?

— В первый раз просто спросили Женю.

— Как спросили? Именно Женю или Торопова? Впрочем, это ничего не значит. Могли спросить и Женю. А второй раз?

— Приходил один художник. Он назвался.

— Как? Случайно не Иверцев? — спросил я.

— Иверцев. Ой! — она со страхом посмотрела на меня.

— Ничего, — сказал я. — Я, как видите, и так это знаю. Однако вы, и в самом деле, неосторожны. Как можно так открывать незнакомому.

— А кому я нужна? — сказала она. — Ведь я ничего не знаю.

— Кроме того, что его похитили, — сказал я. — Думаю, этого достаточно. Вы не знаете, с кем вы разговаривали в первый раз. Если это они...

— Кто «они»? — спросила она.

— Еще не знаю, — сказал я. — Преступники во всяком случае, — я подумал. Кажется, пока спрашивать было больше нечего. — Больше никому не открывайте, — сказал я. — Я к вам завтра зайду.

— У меня, — она замялась. — Мне неудобно. У меня совсем нет денег. Я хочу есть.

— О черт! — я хлопнул себя по лбу ладонью. — Как это не пришло мне в голову! — Я достал бумажник. — Хотя, знаете что. Давайте-ка лучше я сам схожу, возьму вам чего-нибудь. Заодно посмотрю, не вертится ли кто-нибудь вокруг. По идее не должны, конечно, но все-таки... У вас есть какая-нибудь авоська?

Она вышла. Я подошел к окну, посмотрел. Напротив, этажом ниже, увидел повернутое к окну зубоврачебное кресло, старичок в белом халате пожимал руку какому-то высокому человеку.

Девушка появилась в комнате, подошла ко мне, протянула полиэтиленовую сумочку с отпечатанными на ней хрупкими блондинками в купальниках.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Людмила. Чему вы улыбаетесь?

— Нет, — сказал я. — Ничего. Красивое имя.

Я взял сумку.

— Проводите меня, — сказал я, — и закройте за мной дверь.

Я вышел. Во дворе, на лавочке небольшой дед с транзистором слушал футбольный репортаж, дальше, за второй решеткой, у флигеля переминалась с ноги на ногу девица в черной «мини» и с ней двое каких-то, больше во дворе никого не было.

В переулке я ничего подозрительного не заметил. На площади зашел в булочную, взял там городской батон, килограмм песку и пачку чаю. Подальше, в гастрономе взял в мясном отделе пару сырых антрекотов, отстоял небольшую очередь в молочный отдел за маслом и каким-то сыром, подумал и купил бутылку белого вина, да еще мне пришлось вернуться за сигаретами. На все у меня ушло минут двадцать.

Возвращаясь дворами, я подумал, откуда они могли знать, что Торопов скоро придет? Проследили его до вокзала? Тогда почему не схватили по пути туда и зачем заходили? Чтобы выяснить, нет ли там кого? Теперь, не найдя у него ключей, они должны понять, что он не один. Да, для блондиночки это место тоже опасно.

Блондиночка на этот раз сначала отозвалась из-за двери, и я похвалил ее за это.

— Это вам на сегодняшний день, — сказал я, доставая продукты, — а завтра мы увидимся. Я думаю, что вам вообще не нужно здесь оставаться. Я придумаю что-нибудь другое.

Она смотрела на меня, как на Артура Грэя: кажется, она действительно здорово проголодалась.

— Даже вино, — сказала она. — А зачем вино?

— Успокаивает нервы, — сказал я.

— Я сейчас поджарю бифштексы.

— Это антрекоты, — сказал я. — Жарьте только себе. Мне надо идти. Устраивать свои и ваши дела. Кажется, они становятся общими. Я вам оставлю на всякий случай свой телефон. Даже, пожалуй, два. Если что-нибудь произойдет, позвоните, но в этом случае звоните лучше из автомата.

— Что? Разве могут прослушивать?

— Могут, — сказал я, вспомнив, как сам это делал.

Я взял с подоконника конверт с хрупкой блондинкой.

— Закройте за мной, — сказал я. — И на засов тоже.

Ноги следователя — одна на другую — далеко торчали между двумя тумбами письменного стола, а головы почти не было видно из-за стопки грязно-белых папок. Он подтянул ноги и появился над папками, потянулся.

— Почти не спал, — сказал он. Не вставая, через стол пожал мне руку. — Ну что, есть какие-нибудь новости?

Я взял со стола мутный графин, налил в стакан воды, поболтал стаканом, выплеснул воду в окно. Налил, отпил несколько глотков тепловатой учрежденческой воды. Следователь пододвинул мне свою «Шипку», подождал, пока я закурю.