Тьерри Коэн - Надломленные души

Натали явно рассчитывала на то, что дочь обрадуется, удивится или поздравит ее, но та и бровью не повела. Три недели — слишком маленький срок, еще вполне можно было сорваться. Но тот факт, что Лео лично этим руководил, давало надежду, что однажды она увидит мать освободившейся от этого порока.

— На трезвые мозги я столкнулась с реальностью и пересмотрела свою прежнюю жизнь, осознала ошибки… О, я думаю, я еще только в самом начале пути… но я испытала мучительную боль, понимая, как тебе было тяжело переносить все эти годы издевательств, насмешек, как трудно было справляться с этим в одиночку…

— Сейчас всего этого уже нет, мне стало лучше, гораздо лучше…

Улыбка озарила лицо Натали.

— Так значит… тебе здесь хорошо, ты счастлива?

— Очень. Занятия — интересные, учителя просто гении, а остальные воспитанники постепенно становятся мне настоящими друзьями.

— Фантастика. Но… кто они, все эти люди? Лео? Другие преподаватели? Ангелы?

— Нет, они обычные мужчины и женщины, стоящие на принципах гуманизма и готовые помочь тем, кому довелось в этой жизни испытать страдания.

Они еще долго тепло беседовали, как никогда прежде, а потом Лана проводила мать в обратный путь.

По возвращении в свою комнату она увидела Роману лежавшей на кровати с книгой в руке. Девушка внимательно посмотрела на Лану.

— Хочешь об этом поговорить?

— О чем об этом?

— О твоей матери?

— Ты нас видела?

— Да, я тебя искала и заметила издалека, как ты с ней разговаривала. Я сразу поняла, кто это. По-моему, у вас все шло неплохо.

Лана молча улеглась рядом. Судя по всему, продолжать разговор у нее не было настроения.

— Ну что, тебе стало лучше? — сделала вывод Романа.

— Пожалуй…

— Что-то непохоже…

— Знаешь, мне не удается пока побороть неприязнь к ней. Хорошо, конечно, что мать решила завязать с выпивкой. Хорошо для нее, я хочу сказать. Я рада и надеюсь всей душой, что она не вернется к этому снова. Ну а для меня… уже слишком поздно.

— Но ведь она попросила прощения! — не унималась Романа.

— Да, но мне не пришлось бы пережить всех этих мучений, если бы она была рядом.

Романа приподнялась на локте.

— Но у тебя все же есть мать, Лана…

Произнесено это было с горечью.

— Да, она такая, какая есть, — продолжила Романа. — Она наделала ошибок, пренебрегла родительским долгом, забыла о своей главной обязанности в жизни по отношению к тебе, но, подумай, ведь она не всегда была такой. Она радовалась твоему рождению и сначала отдавала тебе всю полноту материнской любви, ухаживая за тобой. Потом все начало портиться… Зато теперь она готова стать самой собой. И ей не добиться этого без твоей помощи. Так поддержи ее, помоги возродиться, наладить вашу кровную связь. Не прячься за злопамятностью, это негативное чувство никуда не ведет. И потом, это так на тебя не похоже! Она твоя мать, Лана. Дай ей шанс.

Могли ли слова подруги найти отклик в душе Ланы? Да, когда она была маленькой, Натали ее любила. Все пошло наперекосяк после ухода отца, скрывшегося на другом конце света. Начав пить, мать словно наказывала себя за то, что не смогла удержать возле себя главную любовь своей жизни. Лана, в конце концов, стала, если так можно выразиться, побочной жертвой. Сможет ли она однажды окончательно простить мать за свои страдания?

Пойти на вечеринку она категорически отказалась, несмотря на все уговоры Романы. Лана нуждалась в разрядке, ей хотелось вздохнуть свободно, побыть одной. Остаться в одиночестве и насладиться чтением, послушать музыку, погрызть сладости, короче, посвятить время самой себе.

«Крестная мать» вошла в ее положение, понимая, что Лане требовался покой после напряженной недели участия в таинственной операции, и от встречи с матерью, к счастью, окончившейся лучше, чем можно было ожидать.

Тема вечеринки была такой: «История. Мужчины и женщины». Романа нарядилась кроманьонкой, а для Ланы она выбрала одежду знатной поселянки былых времен, на случай если та передумает, но девушка предпочла напялить футболку и завалиться в постель, погрузившись в чтение книги Ромена Гари, которую ей посоветовала Лия. С первых же страниц романа «Обещание на рассвете» у нее появилось желание его бросить. Отношения автора с матерью сразу вернули ее к собственной реальности. Но, завороженная красотой стиля, она увлеклась и теперь с жадностью глотала страницу за страницей, не забывая о шоколаде и мармеладках.