Тьерри Коэн - Надломленные души

Юноша рассмеялся и присел на корточки.

— А кто это с тобой?

— Моя подруга Лана.

Девушка приветливо махнула рукой:

— Привет, Анна!

— Ты тоже очень странно выглядишь со своей прической. Но все равно ты хорошенькая.

— Давай, Анна, пора возвращаться в постель, — прошептал Димитрий, которого позабавило замечание девочки.

— Сначала обними меня!

Димитрий развел руки в стороны, и малышка прильнула к его груди, сжав крепко-крепко.

— Дим — мой возлюбленный, — заявила она Лане, ручонками очертив круг своих владений.

— О да! — подыграл Димитрий, подмигнув подруге. — Мы очень сильно любим друг друга. Так что, Лана, если ты имела на меня виды, придется отказаться.

— Это будет нелегко… но я постараюсь, — заметила Лана в том же тоне.

Димитрий посмотрел в лицо девушке, и его взгляд был настолько красноречив, что она просто не осмелилась расшифровать это несомненное послание. Он запустил пальцы в волосики малышки и поцеловал ее.

— Когда я вырасту, мы поженимся. Но пока я еще маленькая, так что можешь временно им попользоваться.

— Ты очень добра, — пошутила Лана.

— Когда ты снова придешь, Дим?

— Через несколько дней.

— Тогда возьми мою куклу, — сказала Анна, протягивая игрушку.

— Нет, ты же ее очень любишь, а я все равно не играю в куклы.

— Но тогда ты обязательно вернешься!

— Смотрю, ты свято чтишь традиции, — прыснул он.

Юноша взял девочку на руки.

— Подожди меня, я сейчас ее уложу и приду.

Выйдя из Маленького Института, Лана все еще находилась под большим впечатлением от увиденного и услышанного.

— Что за традиция, о которой ты говорил с Анной? — спросила она, показывая на куклу, которую Димитрий держал в руке.

— Небольшая уловка, которую я усвоил с детства. Когда ты хочешь, чтобы кто-нибудь к тебе пришел снова, ты ему даешь вещицу, которая тебе очень дорога. Если человек тебя действительно любит, он непременно вернется, несмотря на все преграды, поскольку осознает значимость для тебя этого предмета.

— Как мило.

— Да, в некоторых детских традициях заключен большой смысл.

— А почему деятельность Маленького Института держится в секрете?

— Руководство считает, что взрослые воспитанники не должны знать о его существовании. Все их внимание должно быть сосредоточено на их собственной судьбе. И лишь те, кому эти контакты необходимы для того, чтобы правильно построить свою жизнь, вводятся в курс дела.

— И ты счел, что мне это поможет?

— Да. У меня и раньше было желание поделиться этим с тобой. Но теперь… особенно, потому что у этих детей нет родителей. А у тебя есть мать, и, хотя есть причины для обиды на нее, все-таки она существует, а значит, можно ее простить и наладить отношения.

При других обстоятельствах Лана сочла бы это замечание неуместным и ханжеским, но она знала, что Димитрий руководствовался исключительно добрыми намерениями. Больше того, он предоставил ей возможность задать вопрос, который давно вертелся на языке. Теперь он не посмеет обвинить ее в нескромности.

— Так значит, моя личная жизнь тебя интересует? — спросила она.

— Конечно. Особенно если есть угроза, что некоторые обстоятельства могут принести вред твоему успешному развитию в этих стенах.

Соображения Димитрия показались бы ей трогательными, не будь они произнесены таким важным тоном, каким обычно «старички» говорят с новичками.

— Можно и мне задать один нескромный вопрос?

Он взглянул на нее с хитринкой:

— Полагаю, в моем согласии ты не нуждаешься?

— Ты вырос в Маленьком Институте?

— Да. Меня взяли туда еще ребенком.

Она была не против узнать об этом побольше, но Димитрий не дал ей такой возможности.

— Так значит, моя личная жизнь и тебя интересует? — задал он девушке ее же вопрос с ехидцей.

— Да. Я любопытна. Но разве любопытство не является одним из важнейших качеств, согласно доктрине Института?

— Интеллектуальное любопытство, то есть любознательность.

— Но я же об этом и говорю! Разве не обогатит меня знание о том, кто ты, откуда пришел…

— …и главное, куда регулярно отлучаюсь, ведь так?

Смутившись, Лана покраснела и отвела взгляд.

— Так ты меня видел тогда? Мне очень… жаль. Не стоило мне так поступать.

— Уж конечно. Ведь ты еще не изучила правила ведения слежки. А я поднаторел в этом искусстве и отличаюсь редкой наблюдательностью.

— Так ты насмехался надо мной, плутая по дорогам!

— Я всегда выхожу через главный вход, чтобы другие думали, что я собираюсь уйти за пределы замка. Но когда я понял, что ты за мной следишь, я специально свернул и спрятался в лесу. Потом, когда я догадался, что ты не знаешь, как пройти через ворота обратно, я вернулся, чтобы их открыть.