Тьерри Коэн - Надломленные души

В числе последних был и Дилан. Несмотря на уважительное отношение к Зое и то безмерное восхищение, которое он искренне питал к преподавательнице, подросток и на минуту не смог по-настоящему проникнуться этой темой.

Он скосил взгляд на Лию. С отсутствующим видом девушка чертила какие-то каракули, дуги и кружочки в тетради. Дилан был поражен. Уроки литературы были ее любимыми; обычно Лия всегда высказывала свое мнение, приводила примеры, задавала вопросы. Но на этот раз она, похоже, совсем не слушала и сидела молча. Может, девушка, как и он сам, боялась, что ей придется выставлять на всеобщее обозрение собственные воспоминания? О ней, кстати, он совсем ничего не знал. Почему она никогда не касалась этого во время их бесед? И почему его никогда не соблазняла мысль расспросить кого-нибудь из воспитанников, чтобы узнать о ней хоть что-нибудь?

— Кто мне назовет основные виды произведений, принадлежащих к автобиографическому жанру? — задала вопрос Зоя.

Удивленная поведением Лии, учительница решила спросить ее.

— Лия, ответь.

Девушка сделала вид, что не услышала вопроса, и продолжала чертить каракули. Пораженные, ученики обменивались подозрительными взглядами.

— Лия, пожалуйста, ответь!

— Эпитафия, — отрезала она бесцветным голосом, продолжая рисовать.

Зоя улыбнулась, от чего ее тонкий шрамик сделался похожим на большую морщину.

— Дневник! — выкрикнула Синтия.

— Отлично, — похвалила Зоя. — Дневник действительно один из самых ярких и особенных видов этого жанра, которому присуще определение «личный», ибо он не обращен к читателю. Стиль и форма дневника часто используются романистами, отчего они становятся поистине бесценными свидетельствами той или иной исторической эпохи. Так что зачастую личные дневники, особенно знаменитых писателей, предназначавшиеся для того, чтобы их держали в секрете, оказываются со временем опубликованными.

— Это отвратительно, — подала голос Синтия. — Нарушение неприкосновенности частной жизни.

— Да, верно. Правомочность таких публикаций можно оспорить. Кто еще назовет?

Дилану отчего-то вспомнились долгие часы одиночества, которые он проводил, запертый в сарае или работая в поле. Он тоже вел тогда своего рода дневник, но в голове, а не на бумаге. Это было бесконечное повествование о его жизни, помогавшее держаться, выражать его усталость, бунт, непонимание. Мог ли он все это записать на бумаге, если бы даже был способен? Нет, не мог, он слишком боялся, что отец прочтет и узнает о его помыслах. А слова, ведь на бумаге они выглядят иначе, намного жестче, чем, к примеру, затерянные и со временем умирающие в мозговых извилинах.

Зоя написала на доске разные виды автобиографических произведений, но это Дилана не интересовало.

Прежде, когда он был уверен в том, что вокруг никого не было, он иногда громко разговаривал сам с собой, поверяя ветру свои надежды и чаяния. Это помогало чувствовать себя намного лучше. Почему? Потому что проговоренные таким образом мечты оживали, становились почти ощутимыми. Потому что он нарушал молчание природы — не простое молчание, а гудящее тысячью голосов, правда, не людских, — и слышал тогда хоть чей-то человеческий голос, даже если это и был его собственный. Нормален ли он? Интересно, а другие так делают? Как бы так изловчиться и спросить у них, чтобы не показаться сумасшедшим? Единственной, кому он мог бы довериться, была Лия. Она никогда его не осуждала, а даже на самые наивные вопросы всегда отвечала доброжелательно. Повернувшись в ее сторону, Дилан увидел, что девушка сидит, обхватив голову руками. Неужели она плакала? Он выпрямил спину, напрягся, тайно наблюдая за подругой. Она вдруг подняла голову и обвела класс пустым взглядом. Вдруг глаза ее остановились на нем, и у Дилана появилось ощущение, что она хотела ему что-то сказать. Лицо Лии было белым как полотно.

Он попытался спросить ее, приподняв брови, но Лия тут же отвела взор, встала с места, взяла свои вещи и неверным шагом побрела к выходу.

Зоя была больше испугана, чем возмущена, этим внезапным уходом. Она, извинившись перед классом, вышла и догнала Лию в коридоре. Стояла мертвая тишина. Бывало ли такое с Лией когда-нибудь прежде? У девушки часто менялось настроение, это правда, но Дилан никогда не видел, чтобы она вот так, без спросу, уходила с занятий. Наверняка она плохо себя почувствовала.

Вернувшись, Зоя ничего не стала объяснять и продолжила урок.