Тьерри Коэн - Надломленные души

Последняя фраза прозвучала из его уст как-то особенно взволнованно.

— Нет, я все-таки предпочел бы защищать китов, — проговорил Дилан между двумя ложечками флана. [20] Флан — десерт из слоеного теста и крема-мусса.

Это замечание внесло разрядку, снизив накал страстной речи Димитрия. Такая увлеченность темой показалась Лане немного избыточной, но и трогательной одновременно.

— В любом случае, собираешься ли ты печь торты, писать книжки или сражаться с китобоями, ты должен сделать все, чтобы располагать знаниями, которые помогут тебе адекватно понимать, кто ты, где ты, а также слышать то, что окружающий мир прошепчет тебе на ушко.

Последнее нравоучение юноши лишило его сотрапезников дара речи. Димитрий оторвал взгляд от десерта и, увидев на лицах друзей недоумение, улыбнулся.

— Кажется, я изрядно испортил дружескую атмосферу, — пошутил он.

Обстановка моментально разрядилась.

— И часто он такой? — спросила Лана у Романы.

— Ты хочешь сказать — занудный? Часто. Но сегодня он превзошел сам себя.

Димитрий запустил в нее мандариновой кожурой, от которой девушка ловко увернулась.

— Значит, Дилан, ты серьезно решил заняться сохранением китов?

— Да не уверен. Я совсем не знаю моря. Сказал просто так, чтобы заполнить паузу. Я испугался, что все вы перессоритесь.

Димитрий рассмеялся и с нежностью приобнял Дилана.

Они поднялись из-за стола, очистили и сложили подносы. Выходя из столовой, Димитрий оказался рядом с Ланой.

— Прости, я ораторствовал все время, не дав никому высказаться.

— Было интересно. Теперь я всерьез задумаюсь о своих планах на жизнь, — иронично произнесла она. — А каковы они у тебя?

— Революция.

Девушка подумала, что он пошутил, но лицо у него было серьезным.

— Мои планы — сделать все возможное, чтобы покончить с властью денег, угнетением и несправедливостью. Дальше так не может продолжаться, Лана.

Потрясенная мировоззрением друга, Лана посмотрела ему вслед. Он обернулся, подняв кулак вверх:

— Hasta la victoria, siempra! [21] Вперед, победа будет за нами! (исп.). — выкрикнул он, наградив ее восхитительной улыбкой.

— Здравствуй, сестра. Я был рад с тобой познакомиться. Приятно осознавать, что наше дело завоевывает мир. Мы нуждаемся в таких девушках, как ты.

— Это написано два часа назад, — объяснил Микаэль. — Он в Сети. Теперь твой ход. Ты опять спросишь, как можно помочь тому, что он называет «нашим делом». Главное, не забывай проявлять наивность. Идет?

Лана села перед монитором. Рядом находилась вся группа в том же составе.

— Привет. Спасибо. Только что могут сделать полезного такие девчонки, как я? Ведь мы не имеем права воевать.

— Ах, вот ты о чем… Вооруженная борьба — не единственный способ помочь нашему делу. Воплощать в жизнь ценности, за которые мы боремся, это тоже действенная помощь.

— И как можно их воплощать?

— Оставаясь начеку, готовя еду, занимаясь детьми. Или выйдя замуж за одного из наших.

— Готовить я не умею и слишком молода еще, чтобы выйти замуж.

— По законам вашего продажного общества — да. Но ислам разрешает девушке вступать в брак, как только она… достигнет зрелости. Та, чье имя ты носишь, связала себя узами с Пророком в очень юном возрасте.

— Мнения на этот счет расходятся.

— Женщина может вступить в брак, когда она созрела для деторождения.

— Но это же слишком рано!

— Выбрось из головы бредовые идеи, которые вбили тебе в голову с детства. Тебя воспитали таким образом, что до сих пор ты считаешь себя ребенком. У вас девчонки двенадцати-тринадцати лет еще играют в куклы. Но те, кто воспитан согласно принципам нашей религии, в этом возрасте уже считаются созревшими для замужества. Считать женщин способными к браку с момента достижения ими половой зрелости является проявлением уважения к ним, это понятно?

— Какая чушь! — возмутилась Лана. — Как можно утверждать такие нелепые вещи?

— Не отвлекайся, — посоветовал Микаэль. — Оставайся в рамках своей роли.

— Он правда верит в то, что говорит?

— Ислам претерпел изменения, однако твой собеседник и его единоверцы считают: то, что было справедливо сотни лет назад, должно остаться незыблемым и в наши дни. Ведь и в нашей культуре были времена, когда жениться на девчонках не возбранялось. Давай же, Лана, продолжай!

— Да, я понимаю.

— Разве те, кто смеется над нашими традициями и говорит, что мы не уважаем женщин, сами-то их уважают? Они подталкивают их к непристойному поведению, делают из них шлюх, побуждают одеваться так, чтобы возбуждать похоть. В этом состоит освобождение женщины? В том, чтобы сниматься в порнографических фильмах? Мозги так называемых приверженцев западных ценностей засорены идеями, внушенными богатыми воротилами, дабы лучше ими манипулировать.