Правда ли он хотел ее узнать? Первая-то чуть не спалила ему мозг, и требовалось время, чтобы осмыслить ее во всем объеме. Что, если две другие окажутся того же масштаба, тогда он окончательно свихнется без надежды на спасение.
Открыв сумку, девушка вынула оттуда тетрадку.
— Если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы она осталась у тебя.
— Что-то случится? Не понимаю. Что может с тобой произойти?
— Не имеет значения. Я хочу, чтобы ты мне пообещал, что заберешь эту тетрадь и оставишь ее у себя в день моей смерти.
— Но…
— Обещаешь? — настаивала она.
— Да, конечно… Только…
— Там кое-какие мои записи. Они для меня очень много значат. И еще одно стихотворение… о нем будет третья просьба.
Сбитый с толку, Дилан молчал. Чего опасалась Лия? Зачем говорить о смерти, ведь они так молоды! Может, все это от ее неустойчивого темперамента, пережитых страданий, породивших в ней мрачные мысли, от ее склонности к меланхолии и привычки погружаться в «бодлеровский сплин»?
— Если мне суждено умереть, я хочу, чтобы на моих похоронах ты прочел стихотворение, которое записано на последней странице этой тетради.
На сей раз он был не в силах сдержаться.
— Довольно! Что значат все эти разговоры о смерти и похоронах? Зачем говорить о грустном и тревожить меня попусту? Мы с тобой — совсем юные, у нас впереди долгие годы жизни, полно времени.
Девушка, тронутая его реакцией, улыбнулась.
— Я сказала это так, на всякий случай. Не могу избавиться от этих мыслей, вот и решила довериться тебе.
— Да не нравится мне такая доверительность, так и знай!
— Но ты обещаешь?
— Ничего я тебе не обещаю! — возмутился он. — И не собираюсь больше это слушать.
— Прошу тебя, Дилан, это очень важно для меня! Смерть — это не обязательно печаль. Она — часть нашего существования. Впрочем, об этом и говорится в стихотворении.
Лия открыла тетрадку и стала декламировать вслух:
Смерть — ничто: я просто вышла [14] Это стихотворение, созданное в свободном стиле (верлибр), было написано от лица мужского пола, но, судя по приведенному в романе варианту, девушка переделала его «под себя».
в соседнюю комнату.
Я — это я. Вы — это вы.
Кем я была для вас, тем и осталась.
Зовите меня так же, как звали прежде,
Говорите со мной так, как говорили прежде.
Не меняйте тон,
Не принимайте торжественный или грустный вид.
Продолжайте смеяться над тем, что нас обоих смешило прежде.
Молитесь, улыбайтесь, думайте обо мне, молитесь за меня.
Пусть мое имя звучит в доме, как раньше: без пафоса, без тени грусти.
Жизнь по-прежнему полна смысла. Нить наша не оборвалась.
Почему я должна уйти из ваших мыслей?
Только потому, что вы больше меня не видите?
Я совсем близко, просто я — по другую сторону пути.
Как видите, все хорошо.
— Это стихотворение Шарля Пеги, [15] Шарль Пеги (1873–1914) — французский поэт, драматург и публицист.
написанное по мотивам текста Блаженного Августина, [16] Блаженный Августин (354–430) — христианский богослов, философ, проповедник.
— уточнила она. — Прекрасно, не правда ли?
— Да что тут прекрасного! — взревел Дилан. — Меня бесит, что ты об этом говоришь!
Он встал, ибо уже не мог этого выносить.
— Ладно, я сматываюсь, у меня урок.
Дилан стал удаляться; в походке его было еще больше неуверенности, чем всегда. Лия прижала тетрадь к груди и проводила его взглядом, в котором сквозила невыразимая нежность.
— Я знаю, что ты его прочтешь, — прошептала она тихонько сама себе.
Лана внимательно слушала Лео, чувствуя, как по ходу его рассказа в ней нарастали удивление, раздражение и неприязнь. Но пока ей ничего не было понятно. Если верить директору, предстоящее задание обещало быть несложным. Хуже было то, что выполнить его предстояло, не отрываясь от занятий. А уж что-что, а причинять ущерб учебе Лана не собиралась.
— Парень очень в нас нуждается, — заключил учитель. — В эту опасную авантюру его втянули потому, что он был на грани отчаяния. Мы должны внедриться в сеть, получить адрес места, где его удерживают, и вызволить бедолагу оттуда.
— Не понимаю… От меня-то вы чего хотите? — наконец осмелилась она подать голос. — Если быть до конца искренней, я бы предпочла не вмешиваться. Мне сейчас куда нужнее передышка, я хочу учиться, а не участвовать в еще одной отвратительной истории.
Лане казалось странным и несправедливым, что к ней проявляли такую жестокость. Она-то считала, что после стольких испытаний вполне заслуживала спокойной жизни и не была обязана участвовать в сомнительной авантюре, не имевшей к ней ни малейшего отношения. Если пребывание в Институте предполагало постоянное участие в подобных операциях, значит, ее обманули, и энтузиазм, окрылявший ее эти последние недели, был более чем преждевременным. Разве многого она хотела? Только отдыха и мирной, размеренной жизни.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу