Тьерри Коэн - Надломленные души

— Прямо скажем, ты начал не с самого простого, — проговорила она.

— Ясно.

— Хочешь, я почитаю тебе стихи Верлена?

— Из жалости?

— Да нет… Ну, может, совсем чуть-чуть… Это не обидная жалость. Мне действительно немного жаль, что ты стремишься открыть для себя поэзию, но пока не можешь этого сделать. Это так несправедливо! И потом — меня приводит в восторг, когда я вижу, что слова могут вызвать у человека столько эмоций.

— Тогда ладно, давай.

Они уселись рядышком на прохладной траве. Она открыла книгу, перелистала страницы, нашла нужное стихотворение.

За окном директорского кабинета два старых друга поняли самое главное, что было заключено в этой сцене, и обменялись растроганными взглядами.

— Ты же видишь… Вот ради таких моментов я и продолжаю… несмотря на усталость, — сказал Антон.

— Понимаю. Но не стоит Дилану слишком привязываться к девушке. Он еще не достаточно силен, чтобы взять на свои плечи груз трагедии Лии.

— Мы вмешиваемся в жизнь детей, чтобы избавить их от ада и вывести на дорогу, по которой они смогут идти дальше. Не нам решать, кому с кем встречаться и какой опыт извлекать из этих встреч, Лео.

«Возвращение» — так была обозначена тема вечеринки. Название это взбудоражило весь Институт, и особенно новичков. Романа по секрету сообщила Лане, что этот род тематических мероприятий воспитанники любили особенно.

— Поначалу мне все это казалось глупостью, — призналась ей девушка, заканчивая гримироваться. — Изображать истеричных подростков, знаешь ли… Я этого не могла понять. Позже я втянулась. А сейчас, можно сказать, просто обожаю.

— По правде говоря, вид у всех довольно дурацкий! — возразила Лана.

На Романе был наряд принцессы: шелковое нежно-голубое платье, расшитое золотыми нитями, на длинных белокурых волосах диадема. Все это было приправлено обильным макияжем, как у девочки, всласть попользовавшейся косметичкой матери.

— Так необходимо по замыслу, — ответила ее подруга, вертясь перед зеркалом. — Но ты вышла с наименьшими потерями — в твоем облике мало что изменилось.

— Вот дерьмо! — выругалась Лана, смеясь.

Воплощая Сакуру, героиню манги «Наруто», она надела короткую розовую тунику, перехваченную на талии широким поясом, черные кроссовки и гольфы, доходящие до колен, не забыв о розовом парике.

— Не люблю ходить с голыми ногами.

— А кстати, ножки-то у тебя ничего, впрочем, когда ты увидишь остальных, комплексы твои как рукой снимет. Ну, пора, пошли!

До появления в Академии Лана никогда не участвовала ни в каких вечеринках. Во-первых, в ее бывшем учебном заведении их устраивали крайне редко, да и те девушку не соблазняли. Решение игнорировать их было принято окончательно и бесповоротно: во-первых, она терпеть не могла танцевать, а во-вторых, идиотизмом было вливать в себя литрами алкоголь, чтобы раскрепоститься и начать строить из себя неизвестно кого. И она довольствовалась рассказами одноклассниц по понедельникам, в которых всегда содержалось одно и то же: пьянки, завершавшиеся истериками, скандалы, драки, блевотина. Все это лишь укрепляло ее позицию.

При возможности, она ходила бы на концерты. Но денег на билеты не было.

В ее первый уик-энд в Академии она решила провести субботний вечер в одиночестве, у себя в комнате, чтобы осмыслить насыщенную событиями рабочую неделю. Романа ее решение одобрила. В день приезда, когда воспитанники устроили вечеринку в ее честь, она хотя и была тронута, но все же чувствовала себя немного не в своей тарелке, такое веселье казалось не совсем уместным — требовалось время, чтобы она привыкла.

На следующей неделе она все же составила компанию соседке: речь шла о музыкальном вечере, вернее, концерте. Наделенные талантом воспитанники поодиночке или группами выступали на сцене, представляя публике собственные композиции либо исполняя вокальные номера. Это ей очень понравилось. Как, впрочем, и танцевальный вечер, который затем последовал. На танцах Лана большей частью наблюдала за другими, лишь изредка выходя на площадку, но все равно перелом произошел.