На окраинной улице, приютившей Оксану, было в вечерний час не то чтобы мглисто, но как-то непривычно белесо, смотришь как сквозь кисею. Задержались по выходе из ворот против остановки трамвая. Настя начала вдалбливать:
— Курс вдоль ограды налево. Свернешь. Минуешь «Кулинарию». За ней аптека. Дальше шестиэтажный кирпичный — с балконами, угловой. Надо бы тебя проводить, да не приведи бог, опоздаю. Запоминай: обогнула шестиэтажный, ищешь витрину — освещенная, бюсты в модных прическах. — Изобразила «бюст», комично взбив свои волосенки. — При входе тебе вдарит в ноздри приторный дух. — Сморщила пуговку-нос. — Ф-фу! Себя ихней дешевкой опрыскивать не давай, до больницы не выветрится.
— Тебя завтра ничто не задержит?
— Должны понимать, куда тебя провожаю.
«Кулинария», аптека, шестиэтажный. Витрина, выставляющая прически.
Город, чьи парикмахерские в блокаду захирели, теперь вправе ими гордиться: удобные, модно оформленные, особенно в центральных районах. В той, куда попала Оксана, оказалось тесно, душно и тускловато. Разве что фен-сушилка гудела по-современному. А уж до чего старалась радиоточка! Гремела никак уж не старомодно, обрушивая людям на головы то музыку, то резкие голоса. У входа возвышалась вешалка, эдакая вертикаль с рогами, торчащими в стороны у верхушки. В нос и впрямь «вдарили» ароматы — смесь одеколона, мыльной пены и льняного семени для закрутки волос.
Оксане требовались лишь острые ножницы, о чем мастерицы подозревать не могли. Стрижкой много не заработаешь. Бойкая толстушка, перебегая дорогу товаркам, подманила ее пухлой ручкой.
— Пожалуйста, присядьте сюда. — Указанное кресло примыкало к неряшливо глядевшему умывальнику; он вместе со склянками-банками расплывчато отражался в непротертом, затуманенном зеркале. — Я вами скоро займусь, вот только товарища отпущу. Давайте-ка накину вам на плечики пеньюар. — Достала из ящика нечто вроде накрахмаленной пелеринки. У «товарища» (как он очутился в дамском салоне, Оксана разобралась потом) поверх желтой футболки тоже белел пеньюар. Мастера Тому — так толстушку окликали товарки — туго облегал рабочий халат густо-голубого — спасибо, не белого — цвета. — Мы уже закругляемся, — Тома словно оправдывалась. — Подобную процедуру отпускаем только ему. Всех других направляем в косметику.
— Исключительный случай, — самодовольно добавил клиент.
— Смирно! Защиплет глаза.
Белобрысый молодой человек, приголубленный дамским салоном, был тщедушен и некрасив. Однако природа в целях справедливости одарила его ресницами редкостной густоты и длины. Подобные если и встретишь, то разве искусно подклеенными, да и то скорей у актрис.
— Они у меня в два сант и метра. — Сделал ударение на «и». — Заглянешь сюда, в стрижку-брижку, побываешь у Томочки в лапках… — Эти пухлые «лапки» поспешили убавить громкость радиоточки, дабы не глушила ожидаемых комплиментов. — Умеет обработать твои внешние данные, так что людям видать за два кил о метра (ударение на «о»). — Дождался конца окраски, взял с умывальника зеркало с длинной ручкой, взыскательно оглядел себя с обеих сторон — левый профиль и правый. Мастерице сказал: — Премного вам благодарен. — Оксане: — Уважаемый дамский мастер и на вас наведет красоту. Народ тоже станет засматриваться. — Так и сяк наклонял ручное зеркало, кичась отлично обработанными «сант и метрами».
За оконным стеклом, вбирая глянцевитыми боками свечение витрины, промчались один за другим три автомобиля. Казалось, неслась сама жизнь.
— Садитесь поудобней, гражданочка. Какую мы с вами укладочку подберем? Так, чтобы поприглядней. — В ожидании ответа мастер Тома смахнула с краев умывальника срезанные концы чьих-то обесцвеченных перекисью волос, повесила на крюк нитяную сетку-держалку, что-то переместила, ополоснула. Устало переступила отекшими ногами в растоптанных сандалетах, не мешая подсобнице, завитой, как баран, орудовать веником. — Начнем с мытья. Укорачивать будем?
— Я к вам не с тем, — пробормотала Оксана, виновато дернувшись в кресле, да так, что затрепетал пеньюар. — Мне, понимаете, не укладку. Коротко постригите, и все. Вроде под мальчика.
Соседка Томы съязвила:
— Здорово выгадала! Валяй, обработай гражданочку под новобранца.
Оксана подумала: «Вот я и солдат».
— Убрать такие чудные волосы! — Руки в бока. — Хоть убейте, не стану. Тем более это не модно и вам не к лицу.
В высоком зеркале над умывальником Оксана увидела свое нечеткое отражение. Что ей в последнее время к лицу — не к лицу?
Читать дальше