Элизабет Говард - Исход

Только тогда он заметил, что Оливер, встав на задние лапы и опираясь передними на подлокотник его кресла, слизывает слезы с его лица. Когда в глазах прояснилось, он увидел картонную коробку с чайным сервизом, который собирался отдать ей, для чего и поставил у двери фургона, — она стояла прямо на виду, но он совершенно забыл о ней. Если бы он отдал его сейчас, чем она сочла бы этот жест — взяткой, попыткой подкупить ее? Но что она подумала бы, неважно: он купил сервиз просто потому, что тот понравился ей, и ему захотелось подарить ей то, что ей нравится. Все равно он отдаст ей сервиз. Оливер сел, тяжело привалившись к нему и взглядом светящихся карих глаз изливая чувства. Люди потешаются над собаками, считают их не в меру чувствительными, а эти чувства — просто составляющая их любви, думал он позднее, забираясь в мешок, где спала она, и кладя голову на ее подушку. От чувствительности мало толку, если, кроме нее, больше ничего нет, но по своему опыту и от Оливера сейчас он уже знал, что на самом деле есть.

Оливер дождался, когда он задует свечу, и устроился в своей обычной позе, плотно прижавшись к другу, спиной к его животу, головой на плече, — бастион, укрытие от отчаяния, которое в противном случае было бы всепоглощающим.

Все утро грузчики в фартуках тяжело топали от своего фургона и обратно, таская мебель, отобранную для нового коттеджа, и Сид помогала Рейчел разбираться, что куда. К одиннадцати часам самый габаритный груз был уже расставлен: один из роялей, напольные часы (двое), громоздкие гардеробы из красного дерева (три), бюро Дюши, громадный двухтумбовый письменный стол Брига, кровати, обеденный стол, туалетные столики, стулья — на ее взгляд, невероятное количество, диван, швейная машинка Дюши и граммофон, книжные шкафы Брига — застекленные, из древесины кальмии. Сид хотелось, чтобы Рейчел присела отдохнуть, пока грузчики пьют чай с булками у себя в фургоне, а Рейчел — осмотреть сад и решить, можно ли хоть как-нибудь привести его в порядок перед приездом Дюши. Поэтому они вышли на пронизывающе холодный ветер. Сад был таким крошечным, что, по ее мнению, они могли бы осмотреть его и прямо из дома, в окно. Он имел прямоугольную форму; квадрат газона с мокрой высокой травой окаймляла заросшая сорняками дорожка, посыпанная гравием, поодаль чернели узкие клумбы с остатками ромашковых астр, почерневших от заморозков, росло несколько папоротников и старая груша. Сад окружала низкая и черная кирпичная стена, в дальнем углу нелепо приткнулся сарай-развалюха.

— Нам хотя бы скосить траву до их приезда! — сказала Рейчел. — Послушай, ты не могла бы дать мне на время свою газонокосилку?

— Могла бы, но такую траву она не возьмет. Сначала надо пройтись по ней ручной косой. Пойдем в дом, дорогая, я же вижу, что ты мерзнешь. А вон и нарциссы — смотри!

— Дюши называет такие «король Альфред», она терпеть их не может. Ох, дорогая, я надеюсь, что поступила правильно! Но здесь так тесно теперь, когда вся мебель расставлена. Зато очень мило и рядом с тобой. — Она сжала руку Сид с улыбкой, от которой таяло ее сердце.

День прошел за распаковкой ящиков с вещами, которые прибывали один за другим так стремительно, что Рейчел попросила заносить их все в гостиную. Это означало, что все постельное и столовое белье придется носить наверх охапками. Коттедж вмещал большую гостиную, столовую, кабинет, маленькую кухню и гардеробную на нижнем этаже и две большие спальни, две маленькие и ванную на верхнем. Само собой, две спальни попросторнее Рейчел отвела своей матери и тете Долли, маленькую окнами на юг — Бригу, а себе забрала самую тесную из всех («Не комната, а кладовая какая-то», — сердито думала Сид). «Мне и такой достаточно, — сказала она. — А одежды у меня чересчур много, притом вся допотопная. Самое время отдать хотя бы кое-что в Красный Крест».

Они разбирали ящики с бельем, кухонной утварью, посудой. «Куда бы нам все это пристроить? — приговаривала Рейчел. — Боюсь, бедная Дюши будет чувствовать себя ужасно стесненно…» — И так до тех пор, пока Сид не поняла, что Рейчел окончательно «вымоталась», как она выражалась.

— Дорогая, нам надо остановиться. Сейчас я уведу тебя домой, налью побольше джина, а потом ты примешь горячую ванну и поужинаешь в постели.

Несмотря на все протесты, так Сид и сделала. Она нарезала покупной пирог со свининой, сделала салат, но когда принесла поднос в комнату Рейчел, то застала ее крепко спящей в халате. Поставив поднос на туалетный столик, она повернула кресло так, чтобы видеть Рейчел, села и стала ждать.