Элизабет Говард - Исход

В конце концов до нее дошло, что ничего подобного не будет, и Сид почти с облегчением увидела, как возмущенно вспыхнули глаза девчонки. Ей, наверное, все-таки дадут время собрать вещи или Сид предпочитает, чтобы она вернулась за ними завтра? Сид вовремя разглядела попытку ухватиться за соломинку и предотвратила ее. Нет, собрать все вещи надо прямо сейчас. За такси она заплатит. Когда Тельма скрылась наверху в комнате для гостей, Сид собрала все ее ноты — и разложенные на рояле, и хранящиеся в банкетке возле него, и втиснула их все в ее папку. Ее трясло от стыда, тошнотворного открытия, что к Тельме она не испытывает не только любви, но и просто приязни, а еще — от осознания, что сочетание их натур — ее и Тельмы — просто не допустит хоть сколько-нибудь более дружеского и тактичного расставания. Большое вырастет из малого, ухваченная соломинка обернется веревкой, на которой она наверняка повесится: жестокий, внезапный и окончательный разрыв — вот все, на что она способна.

Она сумела всучить Тельме немного денег, отыскала для нее второй чемодан (оказалось, вещей у нее гораздо больше, чем можно было предположить) и вызвала такси, пока Тельма набивала этот чемодан своим имуществом. Теперь Сид беспокоило лишь одно: чтобы не случилось паузы между завершением сборов Тельмы и ее отъездом.

Прибыло такси, в него кое-как уместили внушительный багаж. Последний прилив отвращения Сид испытала, когда попросила Тельму отдать ключ от входной двери; она чуть было не забыла о нем, и пока Тельма шарила в сумочке, разыскивая его, по ее лицу поняла: она рассчитывала на ее забывчивость. Когда Тельма, теперь уже с белым от гнева лицом и без единой слезинки на нем, наконец уселась в такси и укатила, Сид почти отшатнулась в дом. К своему неудовольствию, она признала, что ей страшно; она и впрямь начала бояться этой будто бы ласковой и липучей девчонки, на грани ощутимой истерики подозревая, что, если бы ключ остался у нее, Тельма запросто могла бы устроить в доме пожар или нанести какой-нибудь менее серьезный ущерб.

Вечер только начинался. Она плеснула себе крепкого. С одной стороны, ей страстно хотелось, чтобы Рейчел была в Лондоне, с другой — она чувствовала себя настолько запятнанной тем, что натворила, что самой себе казалась недостойной ее. И решила куда-нибудь сходить, чтобы не сидеть дома этим вечером.

Через два дня она получила от Тельмы письмо на одиннадцати страницах, написанное под мнимым предлогом просьбы о рекомендациях. Тельма полагала, что хотя бы в этом-то Сид ей не откажет. Не так уж много она просит, если вспомнить, чем ей всегда отвечали на ее любовь и преданность. Далее следовало перечисление вышеупомянутых случаев и описание реакции Сид на них. Тельма мирилась с тем, что ее принимают как должное, что ее используют ради своего удобства, не задумываясь, каково при этом ей . Мирилась с пренебрежением, эгоизмом, невниманием к ее чувствам, к тому, что ее отстраняют от участия в светской жизни Сид — к примеру, она в глаза не видела никого из той семьи, к которой Сид уезжала в гости в Суссекс. Большую часть времени Тельме казалось, что с ней обращаются как с прислугой : это было унизительно, если вспомнить, что их связывало. И так далее, и тому подобное: плач по отношениям, разрыва которых, как казалось Тельме, она не вынесет. Расцвет своей любви в подобном климате она, по-видимому, причисляла к высшим достижениям и теперь просто понять не могла, как ей жить дальше, знала только, что уже никогда и никому не сможет доверять.

Сид перечитала ее письмо дважды. Даже теперь, по прошествии двух дней, ее изумляла собственная готовность мириться с такой вопиющей непорядочностью еще долгое время после того, как ее удалось распознать. Ее мучали угрызения совести, гнев и стыд. Она привыкла считать себя честной, прямолинейной и решительной, а оказалось, что все это к ней ни в коей мере не относится.

Сид старательно написала великодушные рекомендации и отправила их по почте в Килберн, где у Тельмы имелась комната. Ничего подобного больше не повторится, думала она. Она никогда не полюбит никого, кроме Рейчел, следовательно, не имеет права спать больше ни с кем.

— А вот и ваша комната, мисс Миллимент. Я подумала, вы не откажетесь пожить на нижнем этаже, поскольку рядом, возле гардеробной, есть уборная, так что штурмовать лестницу вам придется, только если вы захотите принять ванну.

— Весьма предусмотрительно. — В последнее время ей становилось все труднее подниматься по ступенькам — главным образом потому, что она их не видела.