Элизабет Говард - Исход

В субботу они долго гуляли в лесу и по узким проселочным дорогам с крутыми откосами вокруг фермы. День начался славно, солнце помидором висело в густо-сером небе, паутина в инее украсила живые изгороди, на которых кое-где еще сохранились ягоды. Поговорили немного об Анджеле, уже плывущей в Америку вместе с сотнями невест американских солдат. Полли сказала, что, по ее мнению, нужна отвага, чтобы отправиться в неизвестную страну, расставшись с родными и друзьями, а он — что она так долго была несчастна, что теперь, когда она счастлива, ее не узнать.

— Она дважды была влюблена, и оба раза до ужаса неудачно, — сказал он.

— Бедная! — Она воскликнула это так искренне, что ему вдруг захотелось рассказать ей про Андж и дядю Руперта. — Наверное, для нее это был кошмар .

— Точно. Однажды я застал ее расстроенной, но в то время не понял почему. Он, конечно, не любил ее. Мне кажется, от этого было еще хуже — тогда.

Она не ответила, и он продолжал:

— Но со временем оказалось, что это лишь к лучшему. Потому что он был женат и все такое. И в любом случае он был слишком стар для нее — так что все равно никакой надежды, вообще.

— А по-моему, ничуть он был для нее не стар . Меньше двадцати лет разницы — ерунда!

Она выпалила это так возмущенно, что он в удивлении повернулся к ней. Сунув руки в карманы жакета, она шагала рядом, и на лице ее застыло выражение, которое показалось ему самым свирепым, на какое она только способна.

— Полл…

— Разумеется, оттого что он женат, все безнадежно. Но его возраст тут совершенно ни при чем. — Помолчав, она добавила так тихо, что он едва расслышал ее: — Хуже всего то, что он не любил ее в ответ. Особенно тяжело для нее.

Он открыл рот, чтобы возразить, что, так или иначе, Андж влюбилась после дяди Руперта в кого-то другого, но не решился, видя необъяснимую враждебность Полли, и вместо этого сказал:

— В любом случае это давно в прошлом. Теперь у нее все будет хорошо.

— Ты с ним не знаком, да?

— Не знаком. Но она показывала мне фотографию.

— Ну и какой он?

Он задумался.

— Довольно шерстяной . С виду добрый. И тоже намного старше ее. — Только теперь он обратил на это внимание.

— Видишь? Так что это неважно. Как я и говорила. — Она снова держалась дружески.

Потом она приметила ягоды бересклета, захотела сорвать их и после этого только и высматривала, что бы еще пособирать. «Я слишком мало смыслю в людях», — думал он и гадал, стоит ли спрашивать, когда чего-то не знаешь, но побоялся снова рассердить ее и не решился.

Они вернулись в фургон, и пока он подогревал суп, она красиво разложила собранные ягоды. Опасаясь, что ей скучно, он спросил, чем бы ей хотелось заняться днем, и услышал, что съездить в Гастингс.

— Я там давным-давно не бывала.

Пришлось снова просить машину, но Херсты, похоже, ничего не имели против.

— Отдохните как следует, — посоветовала миссис Херст.

Полли хотелось в старую часть города, туда, где лавки антикваров и старьевщиков.

— Обожаю бродить по ним. Ты как, согласен?

Он соглашался на все, лишь бы просто быть рядом с ней и как можно чаще смотреть на нее, пока она не замечает.

В машине он спросил про ее работу. Он никак не мог представить, чем занимаются декораторы интерьеров.

— Ну, сначала мы слушаем, что люди рассказывают нам о своих домах, квартирах и так далее, потом едем осматривать их, потом предлагаем решения, и в конце концов они что-нибудь выбирают, а потом делают вид, будто справились без посторонней помощи.

— Что именно выбирают?

— Обои или цвет краски для стен и дверей, а еще ковровые покрытия, шторы, чехлы или обивку для мебели, иногда даже всю мебель. Однажды нам поручили полностью, от и до, отделать и обставить ужасно противный дом на Бишопс-авеню — это за Хампстедом. Мне пришлось выбирать посуду, полный обеденный сервиз, и еще подсвечники, и такие серебряные зажимы для карточек с именами. Все это заказал какой-то баснословно богатый иностранец. Я еще подумала, что вряд ли он женат, если хочет, чтобы все это выбрали за него, но оказалось, что все-таки женат. Просто он не позволял жене заниматься ничем. Джервас говорил, что она у него как пленница, даже из дома ее почти не выпускают.

— Джервас — кто это?

— Мое начальство. Точнее, один из боссов. Есть еще Каспар. Каспар ведает товаром, а Джервас — оформлением: ну, знаешь, всякие драпировки, ламбрекены, лепнина, планы обстановки для ванных и кухонь, тому подобное.