Маркус Зузак - Глиняный мост

Считали: «раз… два… три», а к сорока уже остался только Рори.

– Тебе поумнее нечем заняться? – спросил я.

– Не-а, – отвечал он. – Нечем.

Он упорно двигался к исключению из школы, но все же я сделал заход:

– А уроки?

– Мы же знаем, что уроки делать нет смысла, Мэтью.

Упорство рыбки его восхищало.

– Этот парень просто, блин, монстр.

Само собой, Гектор оставался в своем репертуаре – мурчал, когтил нам причиндалы и наблюдал с крышки бачка за происходящим в туалете.

– Эй, Томми! – взывал я. – Я пытаюсь принять душ!

Кот сидел, будто привидение, окутанный облаком пара. И, уставившись на меня, как будто презрительно усмехался:

– А я пытаюсь попариться!

Он вылизывал свои гудронные лапы, причмокивал черными, как шины, губами.

Телемах (которого мы уже сократили до Ти) разгуливал по клетке и за ее пределами. Лишь раз наш троянец попытался на него наскочить, но Томми запретил ему, и кот вернулся к спячке. Наверное, ему снилась сауна.

Ну и Рози – Рози все носилась, но, когда Генри принес ей найденное у помойки кресло-мешок (глаз у него всегда был быстрый), нам понравилось, как она его всюду таскает. Когда же она на нем и правда валялась, то предпочитала открытое солнце: она перетаскивала мешок следом за солнечным пятном. Потом принималась его рыть, чтобы устроиться поудобнее, что могло принести лишь один результат:

– Эй, Томми, Томми! Скорей, смотри!

Весь задний двор покрыт снежными хлопьями из пенорезиновых шариков начинки кресла. Самый влажный пока день лета – и Рори бросает взгляд на Генри.

– Ну ты точно гений, бляха-муха.

– Что такое?

– Смеешься? Притащить домой этот сраный мешок.

– Я же не знал, что собака его раздерет, это Томми виноват – и вообще…

Он исчез и вернулся с пылесосом.

– Эй, пылесосом нельзя!

– Почему?

– Не знаю – сломаешь.

– Рори, ты переживаешь за пылесос?

Это уже я.

– Ты же даже не знаешь, как эта холера включается.

– Во-во.

– Помолчи, Генри.

– И как ею пользоваться.

– Засохни, Мэтью.

И мы все стояли и смотрели, как Генри пылесосит двор. Рози скакала прямо и вбок, лаяла и бесилась, а миссис Чилман ухмылялась через забор. Стоя на цыпочках на банке из-под краски.

– Ну эти Данбары! – фыркала она.

Одним из приятных моментов годовщины стал великий обмен комнатами, который мы устроили, отправив ее книги и платье в недра пианино.

Первым делом мы разобрали трехъярусные койки.

Каждую из них можно было разделить на обычные кровати, и, хотя мне не особенно хотелось, именно я переехал в родительскую спальню (никто никоим образом не хотел в ней жить) – но со своей старой кроватью. На их кровати я не стал быть спать ни под каким видом. Но еще до того, как мы этим занялись, было решено: настало время перемен – Генри и Рори разъедутся.

Генри:

– Наконец-то! Я этого всю жизнь жду!

Рори:

– Ах, бляха-муха, всю жизнь ждешь, ну и скатертью дорога! Собирай барахло и проваливай.

– Собирай? Ты это вообще о чем?

Он от души пихнул брата.

– Я никуда не поеду!

– Ну и я не поеду!

– Ай, заткнитесь, – прикрикнул я. – Хотелось бы мне от вас обоих избавиться, да жаль, не могу, поэтому сделаем вот что: я бросаю монету. Два раза. Первый раз – на кто съезжает…

– Да, но у него больше…

– Не волнует. Не угадал – съезжает, угадал – остается. Рори, говори.

Монета, взлетев вверх, ударилась о потолок.

– Орел.

Отскочила от ковра; упала на носок.

Решка.

– Черт!

– Ха-ха, не повезло, друган!

– О потолок задела, несчитово!

Я повернулся к Генри.

Рори не сдавался:

– Она в потолок хрякнулась!

– Рори, – сказал я. – Заткнись. Генри, слушай: я бросаю еще раз. Орел – ты берешь Томми, решка – Клэя.

И опять выпала решка, и первое, что сказал Генри, когда к нему вселился Клэй, было:

– Вот, ну-ка глянь.

Он бросил ему старый «Плейбой» – мисс Январь.

А Рори задружился с Томми:

– Убери кота с моей, блин, кровати, недоумок.

Твоя кровать?

Типичный Гектор.

И еще раньше, в середине сентября, когда он попал на региональный чемпионат на стадионе Эрнста Маркса – где бетонная великанская трибуна, – мы довели бинтование скотчем до уровня искусства. Это стало у нас своего рода обрядом; это была наша замена диалогу о ногах – стальных пружинах – и силе, что идет изнутри.

Первым делом я опускался перед ним на корточки.

Медленно наматывал упаковочный скотч. Полоску ровно посередине.

Поперечную перед пальцами.