Виржини Гримальди - Аромат счастья сильнее в дождь

Я как раз выходила из агентства, когда ты мне позвонил. Ты поинтересовался, как прошел мой рабочий день, и я рассказала, потом ты угостил меня парочкой анекдотов и вдруг добавил:

— Кстати, мне недавно звонила мама. Она сказала, что сначала не оценила тебя, что ты — очень хороший человек, и она собирается тебе позвонить, чтобы наладить с тобой отношения совсем на другой основе.

Я просто онемела. Твоя мать всегда видела во мне какое-то вредоносное существо, которое обязательно нужно раздавить. И, будь у нее мухобойка побольше, она бы так и сделала.

Пока я добиралась до дома, я не переставала об этом думать. Возможно, я ошибалась, считая ее бессердечной? Кто знает, может, у нас и получится наладить с ней дружеские отношения.

Когда я вошла, ты все еще смеялся. Я не сразу поняла, над чем. Наконец тебе удалось отдышаться, и ты произнес:

— Это была лучшая первоапрельская шутка всех времен, не так ли?

Я бы с удовольствием возразила, но это было правдой.

Посоветовавшись с Роменом и Эммой, мы решили ничего не говорить отцу. Если мы его уличим, он озлобится, станет все отрицать, вследствие чего еще больше замкнется в себе. Нет, мы приступим к делу очень осторожно, выбрав подходящий момент. А пока продолжим наблюдение так, чтобы он ничего не заподозрил.

Я пришла в кухню якобы затем, чтобы помочь ему приготовить обед. Сегодня мы должны были принимать Марину, мою двоюродную сестру, с ее новым мужем. В качестве свадебного путешествия они выбрали тур по Европе на трейлере, и первой остановкой был Аркашон.

Я не видела ее с тех пор, как вышла замуж, то есть больше десяти лет. Помнила я Марину еще ребенком, когда мы ездили с родителями в отпуск в Биарриц или когда проводили у них Рождество в Страсбурге. Марина была десятью годами моложе меня, в моей памяти осталась немного странная, непоседливая девочка, с которой я любила проводить время. Но если учесть, что она представит нам своего мужа, то не исключено, что кузина вызовет у меня раздражение.

— У тебя все в порядке, папа?

Он поднял голову от курицы, которую готовил.

— А как у тебя дела, детка?

— Неплохо. А у тебя? Правда все хорошо?

Нахмурив брови, он продолжал смазывать маслом спинку птицы.

— Да, а почему спрашиваешь?

— Не знаю, ты выглядишь немного… усталым.

— Неужели? Нет, я чувствую себя хорошо.

— Ладно, верю. Значит, ты чисто случайно только что засунул в зад курице солонку?

Раздавшийся звонок вовремя избавил его от ответа. С видом, будто ничего не произошло, отец достал солонку из курицы, сунул ее в духовку и только потом пошел к двери встречать гостей. Я быстренько проверила, нет ли где бутылки, под разделочным столом или в шкафах и, не найдя ничего, вздохнула с облегчением и присоединилась к ним.

Марине уже не пять, а двадцать пять, что лишний раз доказывало, какая я старуха. Приезд племянницы внес в дом свежую струю, так что даже Голубка не нашла слов для критики. Расцеловав всех поочередно, она представила нам своего мужа Грега.

— А это наш сынок Жан-Леон, — добавила она, показав на бульдога, который тем временем обнюхивал Мину. — Не находите в нем сходства с его папашей?

— Дитя не такое волосатое, — сказал брат.

Когда курица, избавленная от солонки, была подана к столу, Марине и Грегу пришлось отвечать на миллион вопросов, сразу возникших у родственников.

Они встретились в Биаррице, в доме престарелых, где оба работают. Она медсестрой-сиделкой, а он аниматором. Сначала она думала, что он голубой, а он, ну вот нисколечко не голубой, вот нисколечко! Свадьбу они устроили скромную, в тесном кругу — родители, Нонна, да еще несколько друзей из Биаррица. Денег у них немного, поэтому они решили прокатиться в трейлере по Европе и заодно навестить всю родню, таким образом каждому уделив внимание. Да, она очень счастлива. Нет, сразу заводить ребенка они не планируют. Конечно, она позволяет иногда говорить и Грегу. Только он очень застенчивый, вот почему он все время молчит.

Застенчивый Грег молча пожирал ее глазами и радостно взвизгивал при каждом ее остром словце. Вот так же и Бен на меня когда-то смотрел. Подруги мне часто завидовали, они говорили, что в его глазах светилась смесь любви, восхищения и желания — то, что они хотели бы видеть во взглядах своих мужчин. Я их не разубеждала, я тоже часто подмечала, что глаза Бена светились любовью, и это стало для меня настолько привычным, что я даже не заметила, когда этот свет исчез.