Лора Докрилл - Широкая кость

– Ладно, пей свое молоко. Станешь от него сильной, как тигр.

Дав шарит рукой под пледом и достает телефон. Молча.

– Что там такое?

– Посмотри.

Летнее серебристое ночное небо. Городские огни сверкают, как в зеркальном шаре. Слышится смех. Шарканье кроссовок. Учащенное дыхание и звук рассекаемого воздуха. Потом я вижу ее, светлые волосы блестят под вспышкой камеры, как золотые искры. Мальчишки произносят: «кошачий прыжок». Один из них просит ее не делать этого. Другой тоже говорит: «не надо», объясняя, что у нее все равно не получится. Слышу в записи, как Дав говорит: «Получится!» Она прыгает. Как супергерой. У нее получается. Прыжок. Она цепляется, крепко. Повисает. Дом старый, полуразрушенный. Оконная рама, трухлявое дерево крошится в руках, как хрустящие хлебцы. Краска отваливается слоями. Мальчишки выкрикивают ее имя. Перепуганными голосами пытаются давать ей указания. Пальцы Дав ищут хоть один выступ в кирпичной кладке, чтобы уцепиться. Я почти физически чувствую, как она ломает ногти. Такая маленькая. Как паучок. Она делает неверное движение. Извивается. Старается выпрямиться. Невозможно на это смотреть. Но и не смотреть невозможно. А потом… ничего. Вероятно, камера упала.

– По-твоему, я идиотка? – шепчет она.

– Конечно, – фыркаю я.

– Вовсе нет. Я наврала маме. И папе. И врачам. И тебе. Я вовсе не потеряла равновесие. Я знала, что прыжок слишком высокий, Биби. И что у меня ничего не получится. Даже когда прыгала, знала, что не сумею приземлиться как следует. Но мне хотелось совершить что-то великое и отважное, как ты сказала…

Ну вот, хуже не бывает.

– Ты не виновата. Прыжок ведь тебе удался. Это оконная рама подвела. Старая, дерево прогнило, ты потеряла опору – но все равно ты сумела.

Дав плачет. Я обхватываю ее руками, она кладет голову на живот.

– И я падала вниз и вниз… Теперь мне снятся кошмары. Зачем я это сделала, Блюбель? – спрашивает она.

– Иногда мы делаем даже то, что вредит нам самим, – тихо говорю я, в глубине души понимая, что речь сейчас не о Дав. – А может быть, наоборот… разумная часть твоего мозга говорила, что ты не сможешь прыгнуть, но… крошечная, крохотулечная часть тебя верила в магию… И этот тонюсенький голосок велел тебе сделать это. Потому что ты храбрая. Потому что ты птичка и решила, что можешь летать.

Примостившись поудобнее, я глажу Дав по волосам. Ее глаза совсем рядом. Она трет их кулаками.

– Б-р-р-р. Мне страшно возвращаться в школу, Биби. Не знаю, что там скажут.

– Чего же ты боишься?

– Всего. – Она сглатывает слюну. – В особенности того, как я приду в первый раз и все будут пялиться на эти дурацкие штуки у меня на ногах, – с горечью добавляет она.

– Все твои одноклассники наверняка уже знают, что случилось. Первый шок прошел. К тому же они станут рисовать на твоем гипсе! Можешь порадоваться, что будешь в центре внимания.

– Не хочу фальшивого сюсюканья. В этом кресле как в ловушке. И потом, все ведь начнут обсуждать, как я это сделала. А мне не нужны сплетни. Не хочу, чтобы обо мне говорили.

– Ну, знаешь, по школе ходит сплетня, будто я беременна, так что…

– Правда?

– Ну да.

– Мамочки мои. Ты же даже никогда и ни с кем, правда? – спрашивает она, опрокидывая в рот остатки тигриного молока.

– Дав, не об этом же речь! – кричу я. С озорной усмешкой она передает мне пустую кружку. – И вообще, не с тобой же это обсуждать, – смеюсь я, отбирая у нее кружку. – Ладно, можешь не беспокоиться. Смеются и глазеют на других только те, кто сам себе не нравится, а сюсюкают те, кто испытывает недостаток внимания.

– И меня выгонят с гимнастики и футбола.

– Необязательно.

– И с нетбола тоже.

– Да нет же, все будет нормально.

– От меня теперь никакого толку.

– Откуда ты знаешь? Может быть, ты станешь лучше всех.

– Нет, меня выгонят, и все.

– Да ничего подобного. И даже если выгонят, хотя это чушь, – тебя же сначала приняли в команду! Меня вот никогда не принимали ни в одну секцию или клуб.

– А разве ты не ходишь в кулинарный клуб?

Я приподнимаю бровь.

– Нужно бы притвориться беременной, чтобы уйти подальше от жизни, – говорю я.

– Не думаю, что быть беременной значит быть подальше от жизни, Биби. Думаю, что, наоборот, попадешь в самую гущу. Посмотри хотя бы на маму!

– Верно. – Ступнями я поглаживаю головы собак. – О-о, знаю, во что мы с тобой можем играть…

– Во что?

– От этого тебе наверняка тут же станет лучше!

– Ну?

– В попу-кассу! – Дав начинает хохотать. Она откидывает голову и выпрямляется, на припухших глазах появляются слезы, а на меня накатывает волна облегчения, и это лучшее чувство на свете.