Лора Докрилл - Широкая кость

– Думаю, ты будешь прекрасной матерью.

– Ну не знаю. Как-то боязно поднимать малыша одной.

– Ты сумеешь. – Я не кривлю душой.

– Да уж, если я могу управлять этим заведением, значит, я способна на все!

– Ха. Ага. – Я улыбаюсь. Из вежливости. Но нет сил снова притворно смеяться.

– Да, и это возвращает нас к тому, что я хотела сказать. Прежде чем я уйду, меня просят найти себе замену… так что я собираюсь поговорить с начальством и сделать все, что могу, чтобы пропихнуть твое заявление, чтобы следующий менеджер позаботился о твоем инопланетном будущем, потому что кто знает, в один прекрасный день ты можешь стать капитаном корабля! – Она фыркает. – Я хочу, чтобы ты знала, что останешься в хороших руках и что о тебе позаботятся.

– Постой, так ты это сделаешь?

– Конечно.

Я чувствую, что у меня гора падает с плеч. Какое облегчение.

– Спасибо тебе огромное, Алисия, – улыбаюсь я. – Ты и не представляешь, как много это значит.

Обожаю чипсы.

Любые чипсы.

Жирные, влажные чипсы в забегаловке, которые липнут друг к другу, как горячая глина. Пропитанные солью и уксусом. Луковым уксусом. Вкуснота. Люблю тоненькие ломтики, которые подают к бургерам – косо нарезанные, хрустящие на зубах, – и мягкие тоже люблю, легкий фастфуд, когда можно захватывать в горсть сразу несколько штук и забрасывать в рот, как арахис. Люблю и настоящие чипсы, с морской солью и розмарином, с кожурой на краешках. Люблю и гордые золотистые, воинственные, как бойскаут, нацепивший ленту со знаками отличия на упаковку.

Но скажу по секрету: один из моих любимых способов есть чипсы – это когда в этом участвуем только мы с Дав и целый пакет замороженных чипсов. Мы нагреваем духовку до максимальной отметки, вываливаем целый пакет домашних чипсов на противень и ставим на полчаса в плиту – загорать и подсыхать. На упаковке написано, что ставить нужно на двадцать минут, но этого мало, они остаются слишком крахмалистыми. А я люблю, чтобы чипсы из духовки чуть-чуть пережарились с краев, а середки промокали, впитывая уксус. Еще мы любим добавить коробку рыбных палочек. Рыбные палочки должны быть по-настоящему пережаренными, так что середки почти совсем пересушены и треска превращается в сгустки белого порошка, который крошится, как засохшая зубная паста. Снаружи они становятся коричневато-золотистыми. И нам нравится отколупывать корочку – будто открываешь ларец с сокровищами. Нет ничего хуже, чем влажная рыбная палочка. Когда мы все это готовим, то притворяемся, будто участвуем в кулинарном шоу и готовим самое изысканное блюдо для гурманов. Мы доверху наполняем чипсами большую металлическую миску и по очереди суем туда руки, как эти здоровенные игровые машины с лапами, вытаскивающими плюшевых мишек. Едим мы, конечно, с бобами и огромным количеством кетчупа.

Кажется, самое время этим заняться. Я надеюсь, что это разбудит аппетит и я снова смогу есть. Я суечусь у плиты, а Дав дает мне указания, командуя с дивана, как королева какая-нибудь.

Я не рассказываю Дав о том, что Алисия согласилась подписать заявление на стажировку, не хочу казаться слишком успешной. Как будто у меня все ладится. Хотя и знаю, что Дав только порадуется за меня. Все равно не хочу сыпать ей соль на раны. Я хочу насыпать соль на чипсы и растаять, как пачка масла, и сделать все, чтобы Дав было хорошо.

Но чипсы становятся колом в моем горле.

Дав насыпает горку чипсов на тарелку.

– Би, – внезапно говорит она. – Можешь сделать мне одолжение?

– Да, конечно.

– Что бы там ни было, ты могла бы отныне вести себя со мной нормально?

– Я и веду себя нормально, разве нет?

– Сейчас – да, а раньше нет, и мне это ужасно не нравилось, и я не знаю, что буду делать, если не вернусь к прежнему состоянию. Я хочу, чтобы ты, как раньше, подначивала меня, и толкалась, и вообще.

– Ну толкать тебя мне придется по-любому, – шучу я. – Никуда от этого не денешься.

У Дав расстроенный вид.

– Вот это ты зря, Биби.

– Дав, ну извини, я же пошутила. Я вовсе не хотела… Я думала, ты…

– Да ничего, поделом мне. Я же обзывала тебя толстухой.

Она надувает щеки.

– Не поделом. Извини.

Я смотрю на Дав. Даже прикованная к каталке, она свободнее меня. Я снова и снова вижу, как сестра бросается в пустоту, оставляя все позади, будто ей нечего терять.

С отважной улыбкой она засовывает в рот несколько чипсин. Но я знаю: она притворяется, что сильная и ей все нипочем. Хотя ей вовсе не надо строить из себя героя.