Лора Докрилл - Широкая кость

В этот миг его улыбка переворачивается уголками вниз, и вид у него становится очень-очень естественный. Не актерский. Он наклоняется к ее голове и по-взрослому всхлипывает прямо ей в волосы. От этого мы с мамой тоже плачем.

Дав было бы противно смотреть, как мы суетимся над ней.

Больничный горячий шоколад – просто коричневая водичка. Пока не допиваешь до дна. На дне лежит пересахаренный порошок. Дав не просыпается. Но когда проснется, я уверена, она найдет, что сказать об этих чудовищных напитках.

Ведь правда, Дав?

Правда?

Дав?

– Привет, Алисия!

– Член экипажа! Ты опаздываешь больше чем на два часа. У тебя должна быть веская причина, а то отправлю обратно на планету Земля прежде, чем успеешь глазом моргнуть!

– Извини… моя сестра… Я хотела тебя предупредить, чтобы ты знала. Я сейчас в больнице.

– Елки, блин, что случилось?

– Дав упала. С крыши.

– О-о-ох! Вот черт побери!

– Именно. Извини, нужно было позвонить раньше, но я не знала, чем все кончится.

– Ох, надо же, какой ужас. А она… ей… у нее… Как она?

– Сейчас спит. Но мы все волнуемся. Она упала из окна с большой высоты… ее друзья тоже волнуются.

– Еще бы.

– Так что ничего, если я потом сообщу, когда смогу выйти на работу?

– Конечно. Конечно. Просто держи инопланетян в курсе. Мы тебя прикроем, может быть даже, попросим твою подружку Камиллу засучить полосатые рукава и взяться за работу! Ха! Шучу, конечно, эта девчонка не будет здесь работать ни минуты. – Она фыркает. – Ладно, если понадобится помощь, сообщи.

– Обязательно. Спасибо.

– Да, и позвони своему Макси, он тут весь извелся из-за тебя!

– Ага, передай ему привет.

Я тут же кладу трубку – так, по моим представлениям, делают гангстеры: всегда побыстрее заканчивают звонок, толком не попрощавшись.

Ну вот, с работой разобралась – одной проблемой меньше. Надо бы позвонить Камилле. А потом Максу. Нет, не буду. Понятно, что я не смогу избегать их вечно, и не хочу, чтобы они волновались, но сейчас нет сил ни с кем разговаривать.

Родители идут советоваться с врачом, а я жду. Глядя на пластиковый поднос, который принесли для Дав, на случай «если она проснется»: на нем стынет цветная капуста с сыром, и по мере остывания на ее дымящейся, шелковистой поверхности образуется похожая на целлофан пленка. Сыр весь скатался комками, а сами кусочки цветной капусты похожи на кубики, на части игрушки, которую нужно собрать, вставляя фрагменты в пазы. Если ее попробовать, наверняка окажется слежавшейся, пересоленной и тяжелой.

Тут же звонит телефон. Это Камилла. Я вижу, как растет число эсэмэсок он нее и от Макса. Но нарочно не обращаю внимания – мне нечего им сказать. А говорить по телефону я только что пробовала – не понравилось.

Вместо этого разговариваю с Дав, но не уверена даже, что она меня слышит, поэтому пишу сюда. У Дав весь нос в веснушках от солнца. Она не хочет пользоваться защитным козырьком. На лбу красная полоса – наверное, от ремешка этой дурацкой камеры «ГоуПро». Идиотка.

Открой глаза. Идиотка. Кхм-кхм. ПРОСНИСЬ!

Дав всегда смеется над тем, что я доедаю все с тарелки. И казенную еду тоже. А что, мне даже нравится казенная еда. Например, в самолете или в школьной столовой. Если бы я сидела в тюрьме, наверное, с удовольствием поглощала бы тамошнюю баланду. Мне нравятся маленькие подносы из фольги, которые подают в самолетах, полные чего-нибудь клеклого и горячего, с выступившими каплями конденсата, всегда пересоленный сыр и переваренные овощи. Нравится серебристая упаковка плавленого сырка – развернешь ее, а там треугольничек, точь-в-точь замороженный увлажнитель, который прекрасно мажется пластиковым ножом на соленый пшеничный крекер. Будто рот заполнен краской. Комковатая масса прилипает к зубам. А школьные обеды… вкуснота. Особенно шоколадный кекс и вязкий шоколадный крем. Даже плотный квадратный пирожок с сыром мне нравится. Сыром там и не пахнет, одна яичная масса. А здесь во все стараются напихать как можно больше калорий. Наверное, потому, что люди, когда болеют, не могут много съесть, только ложечку одного, кусочек другого, и каждый глоток должен быть напичкан калориями.

Я подношу ладони к глазам, как бинокль, и вижу за дверью маму: покусывая губу, она разговаривает с друзьями Дав. Они жестикулируют, изображая ее падение. Один из них подпрыгивает так высоко, что я пугаюсь. Вид у них какой-то бледный, как на иллюстрациях Квентина Блейка: жилистые, прыщавые мальчишки с грязными руками. Надо бы встать и поздороваться, но мое тело не слушается. Моя широкая кость сегодня кажется мне особенно широкой. Я всегда чувствую себя слишком большой рядом с дружками Дав – настоящая старшая сестра, уже большая, а они острят по этому поводу и дразнят друг друга влюбленностью в меня. Конечно, не в присутствии Дав: она бы этого не потерпела. Я продолжаю рассматривать их. Какие же они худосочные! Я бы могла их прихлопнуть. Я для них чудовище женского пола. Кинг-Конгиха.