Лора Докрилл - Широкая кость

Он начинает передавать Марселю разномастные стеклянные банки.

От серой вязкой пыли тяжелеют веки. Марсель кряхтит, притворяясь, будто банки ужасно тяжелые, и расставляет их на стойке. Входит посетитель, Марсель обслуживает его, начинает готовить кофе. Макс продолжает копаться на полках, стоя на лестнице. Пока Марсель занят, Макс смотрит на меня с нахальной улыбкой, делает жест, будто стреляется, демонстрируя, что значит работать на пару с Марселем, я хихикаю. Когда он смеется, на щеках у него образуются ямочки. О-о. Зубы у него белые, как рыбья кость, и острые с боков, как кинжалы. Он прикасается к каждой вещи с уважением. Изящно.

– О, свежая ромашка куда лучше, чем пакетики, которые мы завариваем.

– Наверное, уже не очень свежая, раз так долго там стоит; вероятно, на вкус, как дохлая моль.

– Может быть, попробуем, Блю? – Мне нравится, что он называет меня просто Блю. – Хочешь ромашкового чаю?

– Почему бы и нет? – улыбаюсь я.

Макс спрыгивает с лестницы. Марсель от этого не в восторге, но Макс игнорирует его сердитый взгляд из-под лохматых бровей и начинает возиться с заварочным чайником и ситечком. Мне нравится смотреть, как работает Макс, что бы он ни делал, похоже, для него важна каждая мелочь. То, как он аккуратно насыпает ложечкой золотистые сушеные цветки, как выбирает чашки, из которых мы будем пить. Как его длинные пальцы перебирают треснувшие блюдца. И он не перестает улыбаться. Я чувствую, что краснею.

Пряча под столом нож для масла, потихоньку смотрюсь в него, как в зеркало: очень ли я красная.

Макс снова появляется передо мной с дымящимся чайником и широкой улыбкой, и его глаза затмевают весь окружающий мир.

– Что ж, хорошая новость… пахнет ромашкой, – говорит он, довольный собой.

– Я, наверное, от этого засну – ромашка успокаивает. – Я закусываю губу и расставляю на столе принесенные им чашки с блюдцами.

– Правда? По-моему, любой чай успокаивает. – Мы обнимаем друг друга глазами. Он тоже меня успокаивает. Как будто общаешься с котом.

– Рассыпной чай бывает очень крепким.

– Если слишком долго заваривать.

– Жарковато для чая! – Марсель портит нам момент, мы с разочарованием видим, что посетительница уходит, взяв кофе с собой, и оставляет нам Марселя, как пятое колесо, от которого одна морока.

– Вовсе нет, от чая потеешь, а это охлаждает, – возражает Макс.

Я как раз об этом думала накануне! Наши мысли сходятся.

– Хочешь попробовать, Марсель? – Макс подмигивает; он обожает поддразнивать Марселя.

– Мне вовсе не надо охлаждаться, вовсе не надо! – Марсель мотает головой и подчеркнуто зевает.

– Три… два… один… – шепчет мне Макс.

И Марсель, как по заказу, бурчит:

– Хочу кофе.

Макс толкает меня в бок.

– Я всегда знаю, когда он хочет кофе.

Я приоткрываю чайник. Глухой звук звякающей керамики, запах ромашки.

– Что говорит чай? – Макс вглядывается в чайник. У него такое серьезное, простое лицо, он застенчив, но по-своему уверен в себе. Мне нравится то, как он с головой уходит в любое занятие, сосредотачивается на каждой мелочи. Когда он с тобой разговаривает, кажется, что он целиком поглощен разговором. Он настоящий. И добрый. Доброта так и пышет от него, как пар от чайника.

– Давай проверим, – говорю я. И смотрю на него. Мы оба притворяемся, будто нас всерьез занимает этот заваренный им чайник чая. Будто мы вложили в него капитал и он принадлежит нам. Устройство, в которое мы можем влиться сами. Что-то простое и священное, наше общее.

Желтое жидкое золото наполняет чашки, два оторвавшихся лепестка плавают по поверхности моего чая, скользя по волнам и качаясь на гребнях. Засушенные цветочки ожили.

– Положить тебе меду? – спрашивает Макс.

– Нет, спасибо, я люблю без ничего.

– Блюбель сама сладкая, как мед, – тупо острит Марсель.

До меня доходит, что я протираю одну чайную ложечку уже семь минут, так что большой палец онемел.

– Весь день так сидела бы, – говорю я. – А ты?

– Всю жизнь, – усмехается Макс. – Сидел бы и сидел так всю жизнь.

– За дело, за дело. – Мимо нас протискивается Алисия. – Давайте, давайте, нечего прохлаждаться, что тут за чаепитие? Вы не в школьном буфете, чуваки.

Мы с Максом вскакиваем и вытягиваемся в струнку. Макс долю секунды смотрит на меня. Я почти слышу его глубокий вздох, будто в бешенстве. Могу поспорить, он готов разозлиться на Алисию за то, что она нарушила наше романтическое чаепитие, но не подаст виду. Он во всех видит хорошую сторону.