Лора Докрилл - Широкая кость

Мы едим рис. Как всегда, обалденно вкусный.

– Хорошо, что папа приходил, правда?

– Да, хотелось бы только, чтобы он не отпускал дурацких реплик, которые бесят маму. Понимаю, почему он ее так раздражает.

– Слушай, а ты пом… – Дав начинает так хохотать, что не может закончить слово.

– Что такое? Чего ты ржешь?

– Помнишь, как мы играли в попу-кассу?

В кассу?

– О боже… – Теперь мы обе хохочем до слез. Крепко обняв друг друга, закинув головы и раскрыв рты, давимся беззвучным смехом.

Попа-касса.

Сейчас будет воспоминание детства. Когда во время купания в ванной мы играли в паб и в русалок, а наша спальня превращалась в супермаркет. Полки были уставлены обалденными деликатесами, например, одноногая Барби изображала морковку или пастилу, а плюшевый мишка довольно убедительно играл роль нарезанной буханки хлеба.

Я всегда была кассиром, потому что я старшая, конечно. К тому же игру придумала я. Дав, на вторых ролях, изображала кассу.

Сейчас объясню…

Я садилась на нижнюю часть двухэтажной кровати, клала позади себя ворох настоящих пакетов из супермаркета, прижав их толстой книгой, чтобы они выглядели ровненькими и новенькими, как в магазине, а не скомканными, какими их засовывают в шкаф.

А Дав должна была лежать у меня на коленях, спустив штаны, с торчащим кверху маленьким беленьким задом.

На ее ягодицах я рисовала кассовый аппарат: всякие кнопки с пометками фломастером, чтобы нажимать и тыкать, клавиатуру с цифрами и маленький экран, на котором должна была высвечиваться общая сумма. Все это я рисовала чернилами и пользовалась чернильным ластиком для правдоподобия – чтобы для каждого покупателя сумма была другой. Это было очень похоже на настоящую кассу в супермаркете.

Приходили школьные подружки, делали вид, что берут с полок товар, клали в свои тележки старую туфлю или блокнот, отвертку или теннисную ракетку. Они придирчиво выбирали. Иногда, чтобы супермаркет выглядел еще правдоподобнее, я напевала известные мне популярные мотивчики, но не самые зажигательные и не отвлекающие: в конце концов, это магазин, и все должно быть натурально.

Но самое интересное было впереди. Когда подружки-покупательницы подходили к кассиру – то есть ко мне, – наступал мой звездный час. Я добросовестно разыгрывала процесс оплаты покупок, сканировала каждый предмет, проводя им по ерзающим ягодицам Дав. Она визжала и хихикала, в то время как я нажимала на клавиши с цифрами, беседовала с покупателями об их «планах» на неделю и спрашивала, обратили ли они внимание на недавнюю акцию по продвижению туалетной бумаги, есть ли у них клубная карта (с надеждой на лучшее) и нашли ли они все необходимое. Когда доходило до оплаты, все, конечно, хотели платить «кредитной картой» (за которую сходила игральная карта, папины водительские права – в общем, любой предмет, похожий на карту). А я брала карту и проводила ею между ягодиц Дав, как через настоящий терминал.

Операция завершалась успешно.

Собаки принюхиваются в надежде на объедки. Мы едим, пока вилки не начинают царапать по дну тарелок.

– Отлично. – Дав встает, потягивается и начинает складывать рюкзак.

– Ты куда?

– На паркур.

– Ох, Дав!

– Что такое?

– Неужели нам нельзя уютно посидеть дома в халатиках?

– Нет. Дилан взял у отца дрон, и мы будем прыгать с навеса автобусной остановки.

– Сколько можно! – взвываю я. – Ненавижу паркур. Из-за него тебя никогда нет дома.

– Почему бы тебе не пойти со мной? И тоже попробовать?

– Вообще-то, у меня астма, и потом, я толстая, так что нетушки, я не стану скакать с автобусных остановок и прочих крыш.

– Вечно у тебя отмазки.

– И у меня нет спортивного бюстгальтера. Сиськи, понимаешь ли, будут болтаться.

– Спортивный бюстгальтер? Я никогда их не ношу.

– Дав. Между тобой и мной большая разница. Тебе тринадцать. За три года многое может измениться.

Она смотрит на мою грудь.

– Нет уж, спасибо. – Она теребит волосы. – А ты бы купила себе спортивный бюстгальтер для спортзала, а то мама взбесится.

– Не напоминай мне. – Я придавливаю рисинку указательным пальцем, и она расплющивается, превратившись в лепешку с дактилоскопическим рисунком. – Иди уже к своему дружку-паркуру. – Я начинаю убирать со стола. – И чем это улицы Лондона лучше меня?

Дав посылает воздушный поцелуй и убегает наверх. Она двигается так, будто всегда скачет на деревянной лошадке.