Фатима Мирза - Место для нас

Каково ей будет спать без него ночью? Она не помнит, когда в последний раз спала одна. Каждую ночь до замужества ее кровать стояла на расстоянии вытянутой руки от кровати Сары. Сегодня она будет ходить из комнаты в комнату, закрывая окна, запирая двери, выключая свет, проверяя снова и снова, все ли заперто. Придется как‐то свыкнуться с тем, что теперь она будет водить машину по вечерам. Пока что она ездила только днем, когда Рафик был на работе. До этой минуты она никогда не задумывалась о том, что до сих пор все это делал он. Она придвигается ближе к мужу, вдыхает его запах. Настолько знакомый, что после пяти лет брака она больше его не замечает, разве что специально принюхается. Вот его прекрасное спящее лицо: никакой суровости в нем сейчас – веки, ресницы, четко очерченный нос, линия челюсти.

Она чувствует себя словно оказалась в мультиках, которые смотрят ее дочери: героиней из прекрасного коттеджа, которая утром открывает окно и напевает песню. Вот что значит проснуться рядом и увидеть его лицо этим утром. Она словно почувствовала, что окно распахнулось в комнате ее сердца.

Рафик шевелится. Лейла закрывает глаза, не желая, чтобы он проснулся и поймал ее взгляд. Почему мы смущаемся порой, проявляя заботу о близком, выражая любовь, привязанность, а временами страсть? Даже перед мужем она стесняется выражать эмоции открыто.

– Пора? – спрашивает он.

Как он узнал, что она проснулась?

– Думаю, пора.

Она встает, чтобы разбудить девочек. В глазах темнеет, и она стоит неподвижно, прижав пальцы к векам, пока зрение не возвращается. Должно быть, это стресс, что естественно: вся семья привыкает к новому дому и новому городу, постепенно знакомится со здешней общиной, члены которой ходят в местную мечеть. Хадия только начала ходить в подготовительный класс, три дня в неделю по три часа, но все же пустота в доме для Лейлы внове.

Стоя в дверях, Лейла смотрит на девочек, лежащих в общей спальне. «Кто я без них?» – гадает она. Она так привыкла к этому: лицо мужа по утрам, шаги дочерей днем.

Девочек легко разбудить. Она счастливая мать. Дочери не сопротивляются, не хнычут. Стоит лишь войти и стянуть с них одеяла, и они начинают моргать и тереть глаза.

– Вставайте, вставайте, – поет она и наклоняется, чтобы поцеловать Хадию в лоб, щелкает ее по носику.

Хадия садится и зевает. Лейла напоминает дочери, что та следит за утренним режимом сестры: умыться, почистить зубы, расчесать волосы, переодеться в вещи, которые Лейла уже выложила на кровати детей. Хадия кивает. Она мамина маленькая помощница и хватается за любую возможность это доказать.

– Мама, папа сегодня уезжает? – спрашивает она с растерянным видом, словно только что вспомнила.

Хадия рассматривает свои ногти, которые мать позволила ей накрасить несколько дней назад, перед первым днем занятий в подготовительном классе. Теперь ярко-розовый и темно-фиолетовый лак почти облупился. Хадия скребет один ноготь другим, сдирая остатки лака, и Лейла накрывает ее ручку своей, чтобы помешать.

– Все будет хорошо, – медленно и тихо повторяет она. – Вот увидишь. Мы займемся чем‐то интересным.

Хадия всматривается в лицо матери, пытаясь определить, правду ли та говорит или просто пытается ее утешить. Девочка умна для своего возраста, восприимчива и легко поддается эмоциям. Лейле придется быть осторожной.

Поняв, что она глядит на мать слишком пристально, прямо-таки уставилась, а это нехорошо, Хадия кивает и спрыгивает с кровати, чтобы разбудить Худу.

Лейла спускается вниз. Она прислушивается к звукам просыпающегося дома, наполняя пластиковые контейнеры ломтиками груши или гроздьями винограда, а еще пригоршнями крекеров «Голдфиш» и коробочками с соком; заворачивает в тонкие лепешки жареную окру [6] Окра, или бамия, – овощная культура, нечто среднее между кабачком и стручковой фасолью. , а лепешки – в шуршащую серебристую фольгу. Слышно, как Худа прыгает с кровати на пол. Должно быть, уже оделась. Она любит одеваться, стоя на кровати, за что Лейла часто ее ругает. Так недолго и упасть. Отдаленный шум воды в душе постепенно затихает: должно быть, Рафик закончил мыться.

Три коричневых пакета с ланчем выстроились в ряд, и Лейла дает себе передышку, выглянув в садик за окном – цементный островок, где девочки прыгают через резиночку. Здесь много высокой, неухоженной травы и одинокая слива в дальнем конце. Ей так понравилась эта слива, еще когда они только переехали. Грела мысль, что теперь она владелица земли, где растет дерево, которое будет приносить плоды.