Фатима Мирза - Место для нас

Он сдерживает улыбку. Амира спрашивает, хочет ли он знать ее любимую строфу. Он вдруг осознает, что нет того, чего бы он не хотел знать о ней, и поэтому смущается. До сих пор он не думал, что может так смутиться. Амар поднимает брови и ждет. Ничуть не сконфуженная его сдержанностью, Амира декламирует текст. Он смотрит на нее и говорит: «Это и моя любимая».

И тут все превращается в игру. Один вопрос ведет к другому. Они спрашивают друг друга, как будто бросают мяч, пытаясь найти что‐то общее. Их имена начинаются на одну букву. Это подмечает Амар. Даже тот факт, что имена его сестер тоже начинаются на одну букву, будто подтверждает: в семье он стоит особняком. Ты часто просыпаешься до того, как пробудится весь мир? Тебя будит посреди ночи кошмар, и хотя не помнишь его, все же чувствуешь вкус страха на языке? Когда ты стоишь на молитве со всеми в ряд, задумываешься ли о чем‐то другом? Пытаешься отделаться от этих мыслей, остановить их, но не можешь, и все, о чем ты думаешь, рвется наружу? В этот момент ты чувствуешь, что притворяешься? Что ты слабейшее звено в цепи восславляющих Бога? А когда ты была маленькой и видела луну из окна машины, казалось ли тебе, что она плывет за тобой следом? И что ты видишь, когда смотришь на луну? Лицо или имя имама Али на арабском? Трясутся ли стены от голоса твоего отца? Ты убежала бы, если бы не твои братья и сестры? Любишь заглядывать в чужие окна? Гадать, какая жизнь протекает за ними? Тебе тоже грустно от света уличных фонарей?

И тогда она признается, с таким беззащитным видом, что ему хочется запомнить этот момент навсегда:

– Иногда я сижу на кровати и не свожу глаз с ближайшего уличного фонаря. Это когда я не хочу плакать, когда день был долгим, когда я чувствую, что все неподвижно. Когда чувствую, что проснулась, хотя остальные спят.

В этой новой игре они не отвечают на собственные вопросы, поэтому он задает следующий: есть ли то, что она боится потерять.

Резкий голос ее матери раздается из раздвинутых створ двери и пугает их обоих, прежде чем Амира успевает ответить. Тетушка Сиима смотрит на них и хмурится. Амира вбегает в дом, внезапно осознав, что оставалась здесь слишком долго. Она не смеет обернуться и взглянуть на Амара.

Той ночью он смотрит в окно, на тихую улицу и магнолию, на единственный фонарь в нескольких домах отсюда, и пытается представить, как она смотрит на такой же. Лунный свет освещает выкрашенную в белый оконную раму. Острием булавки он царапает ее инициал «А», а потом вспоминает, что его имя начинается на ту же букву. Он царапает второе «А» и чувствует, что вверяет свою привязанность всему миру. Что решение принято.

Он надеется, что сегодняшняя ночь – не из тех ночей, когда она сидит в постели и глядит на фонарь. Надеется, что за их разговором и взглядом, которым их окинула ее мать, не последовали неприятности. Надеется, что если где‐то, на другом конце города, она также не спит, то чувствует его бессонницу. Он смотрит на инициалы, нацарапанные на подоконнике, словно впервые, будто бы не осознавал, что нацарпал их, пока все не было сделано. Он находит утешение в тонкости штрихов, которые едва различимы, и в том, что никто, кроме него, к этому подоконнику не присмотрится. Никто не заметит. Две «А» стоят так близко друг к другу, что кажутся буквой «М» с поперечной чертой или двумя горами со снегом, выпавшим на горизонтальную линию.

НЕЖНЕЙШИЙ УТРЕННИЙ СВЕТ БУДИТ ЛЕЙЛУ. Она открывает глаза и видит лицо Рафика, такое близкое, хотя он и скрыл его наполовину рукой. Он будет спать, пока не зазвонит будильник или пока она не коснется его плеча. Всю ночь она просыпалась сначала в темноте, потом при голубом свете; понимала, что время еще есть, переворачивалась на другой бок, чтобы попытаться заснуть снова. Золотистый свет, льющийся в окна, на которых по‐прежнему нет занавесок, очень яркий, он наполняет всю комнату, вымывает тени. Белое одеяло, белые наволочки, темные волосы, темные ресницы и темная кожа Рафика, которая так ее привлекает, – странно испытывать влечение к цвету его кожи, и все же ее вид дарит покой.

Лейлу тошнит. Через несколько часов он уедет. Маленький чемодан мужа упакован и ждет у двери. Три дня, две ночи. Он должен впервые лететь в другой филиал. В город, до которого шесть часов лета. Для его повышения это необходимо. Отныне он будет уезжать на несколько дней почти через каждую неделю. Лейла сознает, что должна гордиться им и быть счастлива тем, что они могут себе позволить: подержанная машина для нее и переезд в новый дом, настоящий дом, все еще непривычно пустой и тихий. Переехали они всего несколько недель назад. Ей немного неуютно в этом доме, словно он на размер больше, чем нужно, и Лейла гадает, сможет ли наполнить его со временем своей жизнью. Скоро Лейла покинет тепло постели, чтобы завернуть ланч Рафику, Хадие и Худе. Рафик отвезет девочек в начальную школу и детский сад, в который они попытались определить Худу, поскольку она тоже хотела куда‐то ехать с рюкзачком за плечами. Потом Рафик поедет в аэропорт, а она продолжит возиться с вещами, пытаясь создать уют.