Фатима Мирза - Место для нас

Свет лампы на дальнем конце двора двоился и качался. Отец положил руку ему на плечо и оставил там. Рука была теплой, и Амар чувствовал это тепло сквозь ткань рубашки. Он не шевелился, боясь, что рука соскользнет. Каким образом Амар оказался здесь и что происходит? Как давно Амира сидела во дворе, напротив него? На ней было изящное золотое колье. У нее красивые губы. Она смеялась точно так же, как смеялась всегда. Некоторые вещи никогда не меняются. И это утешало. Благодаря таким вещам можно было замечать изменения вокруг – во всем остальном.

– Помнишь историю имама Хусейна, который ребенком взобрался на спину пророка во время молитвы? – спросил Амар.

– Конечно.

– Как думаешь, почему нам это рассказали?

Отец поднял глаза и тут же опустил.

– Для того, чтобы показать, как сильно он любил своего внука, – пояснил он.

Амар пожал плечами:

– Но что, если эта история должна была показать нам больше? Что, если нам следовало бы взглянуть на нее пристальнее?

Молчание.

– Не знаю, Амар. Я никогда не мыслил так, как ты.

– Я думаю о многих вещах.

Это прозвучало как вопрос, хотя было утверждением.

– Я это знаю.

– Этого достаточно?

– Молюсь, чтобы так и было.

Папа сложил лежавшие на коленях руки и снова разнял.

– Я только хотел, чтобы ты знал: я это помню.

Отец кивнул. Кажется, Амар плакал? Именно поэтому его плечи тряслись? Именно поэтому рука папы гладила его по спине, а сам он притягивал его все ближе? И Амар знал этот запах. Они ехали по длинной дороге, вдоль которой было высажено множество деревьев, было так волнительно – сидеть близко к широкому окну, когда папа перегибался через него, чтобы покрутить ручку. Стекло ползло вниз, ветер бил его по лицу, и он чувствовал этот запах. Теперь отец что‐то ему говорил, и Амар сосредоточился на его словах, пока не разобрал: все хорошо, все хорошо, все хорошо. Он повторял это как молитву.

Как давно он мечтал об этом, не сознавая, что именно этого он и хочет? Все хорошо, сказал отец. Его тяжелая рука двигается по спине Амара, вверх и вниз, и тот понял, что плачет. Он кивнул, упершись лбом в руку папы, и попытался закрыть глаза, но мир стал вращаться еще сильнее. Потом он вспомнил о свадьбе, о свадьбе Хадии, и что приехал он именно поэтому. «Нужно вернуться», – подумал он. Но, должно быть, сказал это вслух, потому что отец покачал головой.

– Это мне нужно вернуться, но тебе не стоит, Амар, – ответил он.

Он напился в хлам. И это будет очевидно каждому, кто на него взглянет. Он кивнул.

– Ты уже уходишь? – спросил Амар.

– Пока еще нет.

– Чего ты ждешь?

Папа не ответил.

– Почему ты это делаешь? – спросил Амар.

– Что именно?

Амар коснулся его брови, провел пальцем по всей длине и обратно.

– Я не сознавал, что делаю это.

– Ты всегда так делал.

– Наверно, просто задумался.

– Я всегда думал, это означало, что ты ужасно зол и даже говорить не можешь, – признался Амар.

Папа покачал головой и снова взглянул на небо, словно искал там что‐то.

– Все хорошо, – повторил Амар слова отца, только что сказанные ему, и коснулся отцовского плеча, потому что даже в темно-синем свете все выглядело так, словно это папа сейчас заплачет.

– Твой отец был хорошим отцом? – спросил Амар, сам не зная, почему спрашивает.

Папа несколько минут молчал, прежде чем ответить:

– Он был очень строгим. Я его боялся. Он умер, когда я был совсем мальчишкой. Поэтому я так и не узнал, были бы наши отношения другими, когда я стал бы старше. Было бы у меня все по‐другому.

– Я похож на него, – заметил Амар.

– Это так.

Папа слегка улыбнулся.

– Ты скоро уйдешь?

– Через минуту.

Оба посмотрели на луну. На крошечные звезды. Амар вздрогнул.

– Не думаю, что смогу добраться туда, – сказал он. – Прости.

– Конечно, ты не сможешь вернуться в зал, Амар. Ты едва сидишь.

– Нет, я имел в виду другое. Вряд ли я смогу добраться туда, где ты бы хотел меня видеть. Не думаю, что я когда‐нибудь там окажусь.

Он сошел с верного пути. Родители дали ему карту и маршрут, а он отказался от всего этого. Теперь его сердце было таким чернильно-темным, что он мог заблудиться, сам того не зная, и, возможно, он уже никогда не сумеет найти дорогу назад.

– Послушай меня. – Отец сжал его руку. – Ты ужасно ошибаешься, Амар. Ты еще никогда так не ошибался. Мы учили тебя, что есть один путь, но есть и другие. Мы не знаем ничего наверняка, мы можем только надеяться. Сколько имен у Бога?

– Девяносто девять.