Фатима Мирза - Место для нас

Все шло прекрасно. Тарик смеялся именно тогда, когда Амар хотел быть смешным. Если на свете и существовал идеал гармоничной семьи, то сейчас их троица была к нему близка, и ей следовало быть счастливой.

– Как тебе твоя свадьба? – спросил Амар, после того как в беседе возникла пауза.

Тарик безразлично хмыкнул, прежде чем пояснить:

– Наслаждаться особенно нечем. Мы сидим. Мы улыбаемся. Слишком долго говорим с гостями.

– А ты? – спросила Хадия, кладя руку на колено Амара. – Как тебе все это? Особенно с учетом того, сколько здесь знакомых.

Она пристально посмотрела в его темные глаза, пытаясь понять, что он действительно испытывает. Тарик, словно почувствовав, что она хочет поговорить с братом, всмотрелся в другой конец зала и помахал кому‐то.

– Честно говоря, видеть знакомые лица оказалось приятнее, чем я ожидал.

– Не так уж это и ошеломляет. Верно?

Он немного подумал.

– Испытываю неожиданное утешение. И даже от этого трудно.

– По-прежнему поэт, – улыбнулась она, покачав головой.

Ведущий вышел на помост и объявил, что настало время никаха. Двое мулл, представлявших ее и Тарика, приблизились к помосту, и хотя она знала, что сегодняшняя ночь вела именно к этому, сотня крошечных крылышек затрепетали в животе, и голова закружилась.

– Удачи, – прошептал Амар, поцеловал уголок ее лба и встал. Ей так не хотелось, чтобы он уходил. Она бы подержала его за руку. Поблагодарила за приезд, взяла бы с него обещание в скором времени побольше рассказать о стряпне, обо всем на свете. Но он уже шагнул к Тарику, чтобы пожать ему руку. Обнял будущего зятя. «После того как ты сбежал, я стала спать с открытым окном, – едва не вырвалось у нее. – Даже сейчас, когда идет дождь, я немного колеблюсь, прежде чем закрыть окно». Но времени не было. Амар спустился вниз. Она наблюдала, как он слился с другими костюмами в толпе.

Ведущий попросил тишины. Хадия смотрела на свои ладони не потому, что пыталась выглядеть такой застенчивой, как хотела мама, но потому, что внезапно почувствовала: эти десять минут скрепят ее решение, и она хотела полностью отдаться моменту. Голова по‐прежнему кружилась. Все ерзают на стульях. Свет люстры отбрасывает причудливые тени. Она щурится, когда смотрит наверх. Скоро расстояние между ней и Тариком немного уменьшится. Фотограф начнет делать снимки, и ей позволят открыто касаться его, громко смеяться. Мама и папа наконец перестанут расстраиваться из‐за того, что они с Тариком вместе, но никак не поженятся. Она станет женой. Какое странное и архаичное слово! Она вместе с Тариком переедет в новую квартиру на Среднем Западе, где они получили работу.

Муллы начали читать стихи, которых она не понимала. Тетушка протянула ей Коран и шепотом велела читать. Подруги подняли над ней красную ткань, и освещение снизу изменилось. Хадия взглянула на Худу и Дани, прилетевшую на свадьбу с другого конца страны, их глаза были полны слез. Замужние женщины из общины стали растирать сладкую кукурузу, превращая ее в хлопья, которые падали на красную сетку. Руки Хадии дрожали. Тарик смотрел на нее так, как во время экзаменов. Каким образом она совершила столь невероятный прыжок, с таким упрямством, с такой непреклонной смелостью отстаивая свое решение? Когда‐то она была лишь девушкой, выкрасившей прядь волос в синий свет, и в какой восторг привела ее такая мелочь, позволившая взять жизнь в собственные руки!

Она оглядела толпу. Мамины губы быстро двигались: она молилась за дочь. Хадия успокоилась. Ей тоже следовало бы за что‐то молиться. Мама всегда твердила им, что следует молчать во время никаха и вложить всю энергию в молитву, что это священное время, когда что‐то невидимое во Вселенной раскрывается и оттуда сходят ангелы, чтобы стать свидетелями памятного события. «Пожалуйста, Боже, – молилась она. – Пусть наш брак будет удачным и счастливым. Дай нам сохранить, что имеем. Позволь нам создать любящую семью. И пусть я всегда буду чувствовать, что это моя жизнь, и дай прожить ее достойно, со смыслом и до конца».

У Тарика было крепкое рукопожатие, резкие черты лица и спокойный характер. Он казался расслабленным даже на сцене, на глазах у всех. Он будет хорошим мужем для Хадии. Хадия была подвержена приступам беспокойства, одержима планированием. И она была не из тех, кто легко меняет планы в последнюю минуту и способен расслабиться. Тарик из кожи вон лез, чтобы быть любезным с Амаром. Он первым помахал Амару, увидев, как тот идет к помосту, и сказал: «Ты, должно быть, Амар». Тарик задавал ему вопросы с искренним любопытством и интересом, и Амар не уклонялся от них, по крайней мере открыто.