Фатима Мирза - Место для нас

– Ты мальчик Рафика. Давно не встречались. Помнишь меня?

До этого момента Амар его в жизни не видел.

– Ты был вот таким, когда я приезжал. – Старик показал на фут от пола и погрозил пальцем. – Ты был избалованным мальчишкой – изводил маму и папу, а если они всего лишь смотрели на тебя с таким видом, словно собирались пожурить, ты начинал плакать. Я старый друг твоего деда. Ты очень на него похож. И осанка такая же. И этот жест, когда ты смотришь на часы, – твой дед делал именно так. Я подозвал тебя, чтобы получше разглядеть. Удивительно! Твой отец был похож на своего отца, но ты – точная копия. Он никогда тебе не говорил?

Амар покачал головой. Четыре минуты… но он сел. Он никогда не видел деда или кого‐то из его знакомых, если не считать отца. Ребенком Амар думал, что отец рано осиротел, и не мог представить, как же он смог идти по жизни один с такого юного возраста. Амар слышал, как старик объясняет, что прилетел из Аризоны с внуком Джавадом, чтобы посетить свадьбу внучки старейшего друга.

– Такой тяжкий удар – потерять друга. Ты слишком юн, чтобы это понять. Твой дед умер очень молодым. Твой отец был совсем мальчиком. Ты не только теряешь друга, но впервые понимаешь, насколько близок к смерти.

Амар подумал об Аббасе, который выступил вперед, чтобы принять на себя весь гнев тетушки Сиимы за разбитое Амаром окно даже после того, как тетушка пригрозила сыну, что ему придется заплатить из своих скромных сбережений.

– Как жил мой отец после смерти деда? – Он и не подозревал, что всегда хотел это знать, пока не спросил.

– Ему трудно пришлось. Они остались вдвоем с его матерью. Каждый раз, когда я навещал их, казалось, он становится все взрослее. Он пытался взять на себя ответственность за семью. Пытался заботиться о матери. Очень трудолюбивый мальчик. Но ты же знаешь отца. Он никогда не покажет, каково ему. Его отец был таким же. Может, и ты такой? Он много раз навещал меня. Всегда приносил сладости на Ид. Сам принес приглашение на свою свадьбу. Пришел ко мне, прежде чем уехать сюда. Я словно с сыном простился. Потом, много лет спустя, мой сын перевез всех нас в Аризону. Твой отец навещал меня каждый раз, когда приезжал в Аризону по работе, даже если ему приходилось брать напрокат машину и ехать два часа, чтобы добраться до моего дома. И почему? Всего лишь потому, что я был другом его отца. Кто я ему? Чужой старик. Редкий человек твой отец. Таких теперь нечасто встретишь.

Слушая похвалы отцу, Амар чувствовал, что в груди растет нечто вроде воздушного шара. Амар боялся, что заплачет, если шар лопнет. Его обманули. Лишили возможности узнать лучшее об отце. Отец приберег доброту для других. Амар оглянулся, собираясь извиниться и уйти, но прежде хотел сделать хоть что‐то для старика.

– Принести вам что‐нибудь? Еду или напиток? – спросил он.

Старик отказался. Его внук стоял в очереди за едой.

– Что угодно? – настаивал Амар, спрашивая себя, не хотел ли он, чтобы старик посчитал, будто добродетели отца перешли к сыну.

Старик улыбнулся:

– Если бы ты мог принести чай, так чтобы мой внук Джавад не увидел… Меня держат на строгой диете. По-моему, так жить – просто грех. Ни сахара, ни риса, ни… – Он стал перечислять, чего ему не позволяют больше есть, но Амар встал.

– Две ложки сахара, пожалуйста, – попросил старик и подмигнул. – Только с верхом.

Амар спешил – отчасти потому, что Амира уже ждет, а отчасти потому, что хотел принести чай как можно скорее, чтобы старик смог насладиться, прежде чем вернется внук. Очередь за едой двигалась медленно, мама была занята, проверяя, какое блюдо нужно вновь наполнить. И хотя он думал, что принадлежит к людям, чьи намерения чисты, все же поймал себя на том, что ищет глазами отца, когда нес чашку старику, – надеялся, что отец увидит, кому он несет чай.

Худа поставила тарелки на маленький столик, предназначенный для Хадии и Тарика. Тарик немедленно принялся за еду, Хадия положила себе рис в соусе тикка и подула на вилку, прежде чем отправить ее в рот. Еда оказалась восхитительной, но у нее не было аппетита. В зале эхом отдавались голоса сотни гостей.

– Мне действительно нравится Амар, – заметил Тарик.

– Всем нравится Амар, – ответила она.

Тарик замолчал, ощутив грусть в ее голосе. Она утаивала от него Амара – и всю историю его жизни, и его влияние на Хадию. Тарик не привык совать нос в чужие дела и предпочитал выждать, пока она не будет готова рассказать сама. Страх, охвативший ее, когда брат смешался с толпой, исчез, но неприятный осадок остался. Она гоняла рисинки вилкой по тарелке. Это правда – все любили Амара. Но быть к нему ближе означало, что это чувство обожания станет более сложным – возникнет желание сделать что‐то, чтобы облегчить ему жизнь. Ей было больно от понимания того, что сделать можно очень мало. Она прижала белую салфетку к губам и промокнула соус.