Евгений Князев - Красный пассажир

— Андрей Евгеньевич, я все понял, заберу всех кого смогу, только просьба на этом остановиться, пароход ведь не резиновый, утонуть может. Кстати, не могу никак выйти на связь с плавзаводом «Хая — Мару», у меня для них двадцать промов из Страны восходящего солнца и один американец, наблюдатель. Если у вас есть с ними связь, пускай подсылают транспорт для перегруза, чтобы к утру закончить и сняться.

— Спасибо Игорь Львович за хорошую работу, но у меня, к сожалению, еще не все, здесь к тебе рвется на связь, начальник Беринговоморской экспедиции — Гена Пегай, это один из наших эксплуатационников, заканчивал «Рыбу» на два года раньше меня.

— А где он находится?

— В ста пятидесяти милях к норд — весту от нас, на БАТМе «Североуральск», — голос Фисталова становился все более доверительным и мягким, — понимаешь, Игорь, они не могут сняться в наш район, судно ведет промысел, просят вас подойти.

— Нет, Андрей Евгеньевич, за одним человеком, да еще на сто пятьдесят миль на север, не пойду, будь там хоть сам министр рыбного хозяйства, — Смагин старался говорить четко и жестко, ясно выговаривая каждое слово. Он понимал, что сейчас его слышит весь промрайон, все сотни судов, скопившиеся вокруг рыбной банки Кашеварова, и оттого, как он сейчас поведет себя, зависел весь его авторитет и уважение морской братии в будущем.

После этой фразы Фисталов тут же попрощался со всеми и объявил об окончании промсовета, а начальника рейса попросил остаться на связи и перейти на другую частоту.

— Ну, все, сейчас Андрюха поучать начнет, — Смагин бросил трубку и обратился к начальнику радиостанции, который сейчас с отверткой в руках разбирал один из блоков радиостанции. — Скажи, Максимыч, правильно я поступил, что отказался идти за тридевять земель на переполненном пассажире за одним человеком, пусть он даже имеет такую знаменитую фамилию.

Картавцев пожал плечами и, не прерывая своей работы, проговорил.

— Начальству виднее, — он снял с головы наушники и с сожалением посмотрел на Смагина, только по моему мнению этот Пегай если бы захотел, то на попутном сейнере давно был бы уже здесь.

— Вот и я так думаю, — кивнул головой Смагин, подстраивая частоту звука на передатчике.

В это время раздался голос Фисталова, словно он находился в соседней каюте.

— Игорь, ты чего на весь район права качаешь, да будь, кто другой на твоем месте, я бы с ним и не разговаривал, дал команду — выполняй. Это же наш собрат, берешь кого попало, а за своим не можешь проскочит каких-то сто миль. — Даже по телефону чувствовалось, что голос Андрея дрожал, и шеф явно находился на взводе.

— Андрей Евгеньевич, пока я хозяин на пассажире, следовательно, отвечаю за каждого пассажира и не собираюсь еще раз рисковать из-за нашего, одержимого манией величия, корейца. А на твои слова скажу, был бы кто другой, я бы с ним вообще не разговаривал, и я не беру на борт кого попало, а, согласно контракта, перевожу рыбаков и моряков.

— А Пегай, кто по — твоему, — закричал в эфир сорвавшимся голосом Фисталов.

— По-моему он просто начальник экспедиции и я его с удовольствием приму на борт в точке, которая удобна мне для работы. Так что сообщи ему об этом и еще, что я простою здесь еще сутки, если великий начальник пожелает, то времени у него достаточно, а, ежели что, и до Магадана может добраться и оттуда со всеми удобствами долететь да Владивостока за пару часов. Кстати, он может подождать «Карское море», Калугин дней через десять, на обратном пути его и заберет.

— Ну, смотри, Игорь, у тебя могут быть большие неприятности, у Пегая большие связи в министерстве, да и в нашем управлении.

— Брось, Евгеньич, ты меня знаешь, в шестерках никогда не бегал, перед начальством не прогибался, у меня и так за этот рейс столько грехов — десять раз хватит уволить. Ты лучше пришли мотобот со своими людьми, я для успокоения души припас для твоих бессменных начальников экспедиций пару ящиков «минералки».

— Как знаешь, а вот за «минералку» спасибо, от всего нашего штаба братва тебе поклон шлет. Вон, народ только услышал, враз повеселел, чай праздник революционный надвигается, треба помянуть жертв Великого Октября.

Игорь накинул «аляску» и спустился по трапу в фойе, переполненное людьми. Словно из-под земли появился пассажирский. Его лицо слегка припухло от бессонной ночи, в глазах все еще мелькало тревожными искорками чувство настороженности и напряжения.

— Люди готовы, Игорь Львович, ждем вашей команды, первый мотобот уже под бортом.