Евгений Князев - Красный пассажир

Смагина привел в себя голос старпома.

— Давайте сюда, Игорь Львович, может, сначала переговорите с ними, а уж потом будем ломать двери.

Игорь кивнул головой.

— Эй, сержант, — он ногой постучал в железную дверь, — начальник рейса с тобой говорит, — Игорь приложил ухо к вентиляционному патрубку и издалека услышал тонкий голос солдата. По тембру звучания Смагин к своему удовлетворению понял, что сержант еще не совсем пьян, и с ним можно говорить.

— Слушай, сержант, вы наделали глупостей, но я вам гарантирую, что если вы сейчас немедленно выпустите девушку, об этом не узнает ни ваше армейское начальство, ни ваши родители. Вы останетесь для всех героями. Если будете продолжать пить и насиловать девчонку, как это не прискорбно всех вас ждет тюрьма и позор. У меня есть предложение, вы даете Пузиковой по сотке баксов каждый и выпускаете на волю. Далее мы вас трогать не будем до самого Северокурильска, можете пить и делать все что пожелаете. Но как только подойдем на рейд, вы должны все выйти с вещами на трап. Гарантирую, что ни какие письма и бумаги вам в след не полетят.

Игорь прислушался, на другом конце воздухозаборника стояла гробовая тишина, затем загремели запоры, дверь со скрежетом отварилась и на пороге появилась Пузикова. Когда-то блестящие и волнистые волосы ее были растрепаны, большие голубые глаза, соблазнившие не один десяток мужчин, налились кровью и опухли. Она куталась в шерстяное одеяло и еле стояла на ногах, в руке девушка сжимала пачку помятых стодолларовых купюр. Дверь тотчас резко захлопнулась, и за переборкой раздались дикие вопли. Солдаты затянули, свою, строевую — походную: «…Не плачь девчонка, пройдут дожди, солдат вернется, ты только жди…»

Запирай их, старпом, снаружи, ничего подождем на рейде пару суток, сами за водой повылазят, сушняк — дело не шуточное.

— Ирина, да ты смертельно пьяна, — пассажирский помощник подхватил девушку за талию, иначе она бы та свалилась на пол — есть здесь ее подруги, давайте ведите нашу героиню быстренько в сауну.

— Нет, у нее подруг, — усмехнулась одна из дневальных, спрятавшись за плечистым матросом, — Она сама по себе.

— Ну, тогда, ребята, помогите ей добраться до каюты, пусть отоспится для начала. Два рослых моториста легко подхватили девчушку под руки, отчего одеяло соскользнуло на палубу.

Мужчины замерли в удивлении, девушки захихикали. Первым очнулся пассажирский помощник.

— Слушай старпом, где мои глаза были, ты глянь, бюст у нее, что у Памелы Андерсон, да и все остальное по первому классу, ну а что фэйс…? — пассажирский многозначительно посмотрел на Смагина, — Главное чтобы душа была, — он подмигнул старпому. — Ну что вы уставились, — он повернулся к остолбеневшим матросам, — прикройте девушку и несите спящую принцессу в каюту, хотя стойте, еще секунду.

Он подошел, к ничего не понимающей Ирине, разжал ей пальцы рук и выдернул пачку долларов.

— Завтра получишь, поняла, — он потряс деньгами перед ее глазами и опять вернулся на свое место.

— Молодец, начальник, как это мы сразу не доперли со старпомом, что с ними только так можно договориться, а то капитан кричит, будем вызывать армейский ОМОН, группы Альфа, Омега и прочее, а пацаны на это только посмеялись и послали его куда положено.

— Ладно, главное чтобы Семенов это в судовом журнале не изобразил со всеми красками и в своем донесении не очень — то откровенничал, ну это мои дела, я поговорю с ним, думаю, здравый человек, не будет сам себе петлю на шее затягивать.

В своей каюте капитан уже поджидал Смагина, бесшумно, словно кот, прохаживаясь по мягкому кавролину и потирая маленькие ладошки.

— Ну что, начальник, утихомирил своих воинов, — Кэп слегка согнулся в пояснице, словно лакей перед барином, знающий все его интимные секреты, но делающий отсутствующий вид человека верного и надежного. — Я же вам говорил, что с такими пассажирами наш рейс превратится в ад кромешный.

— Я и без вас это знаю, но что случилось, то случилось, — Смагин уверенно и беззастенчиво расселся на диване, закинув одну ногу на другую — у меня к вам большущая, уважаемый Виталий Николаевич, просьба не отображать это происшествие ни в судовом журнале, ни в капитанском донесении.

— Вот этого я никогда не сделаю, — Семенов вытянулся, будто вспомнил, как ему вручали капитанский значок в актовом зале пароходства, — это мой долг и обязанность.

Смагин притворно и зло рассмеялся. Он исподлобья взглянул на капитана. Ну, раз это твоя обязанность, капитан, — строчи, только этим самым ты подпишешь себе приговор.