Евгений Князев - Красный пассажир

— Вот, вот, — встрепенулся Горбунов, — кстати, о грузе, у нас есть сведения, что у вас в трюмах контрабандный товар, — глаза опера моментально сузились, и доброжелательная улыбка исчезла с лица. Он мигом, из своего бесшабашного и простецкого парня превратился в хищника, почуявшего след жертвы.

— Погодите, — вмешался в разговор Стоцкий. Он движением руки остановил напористого чекиста. — Все, что находится в трюмах пассажира задекларировано в грузовых документах, в коносаментах и манифестах и мы не делаем из этого ни какой тайны. А вот для какой цели мы этот груз возим, я думаю, в наше время знает любой школьник, это для получения прибыли, что является коммерческой тайной.

— Я все понимаю, — Горбунов выдавил из себя дежурную улыбку, — но мы обязаны проверить оперативные, агентурные сведения. — Он достал из внутреннего кармана пиджака потертый блокнот, нашел нужную страничку и прочитал: «8 марта 1989 года вы произвели внеплановый заход на остров Шикотан, где было погружено на борт два трехтонных контейнера. Ни в грузовом манифесте, ни в грузовом плане судна этих контейнеров нет. Это первое. Второе. 15 марта произведен заход в японский порт Хокодате — погружено десять легковых автомобилей. Откуда у вас иностранная валюта на приобретение техники, а также, кто давал разрешение на закуп. И третье. 22 марта сего года судно заходило на рейд порта Находка, двое пассажиров покинули борт, а два, совершенно посторонних человека, поднялись на борт судна. Кто они такие и почему их нет в судовых ролях? Вот это я и хочу выяснить. Что везли, почему и для чего? Вопросы понятны. — Чекист внимательно обвел взглядом присутствующих.

Первым пришел в себя Стоцкий. Он снял очки, протер платком, чуть запотевшие от волнения, стекла и водрузил «велосипеды» обратно на переносицу.

— По поводу заходов все было согласовано со мной и начальником управления пароходства. — Стоцкий выдержал паузу, чтобы привлечь к себе внимание и продолжил, — если вы так хорошо осведомлены о действиях начальника рейса, то почему же не в курсе дел, что именно по его инициативе был спасен экипаж СРТМа «Кижуч», и аварийное судно отбуксировано на остров Шикотан. Заход в порт Хокодате произвели по причине крайней необходимости, ввиду начавшихся непредвиденных родов у одной из пассажирок, а на рейде порта Находки были списаны два пассажира. О том, кто поднимался на борт судна в Находке и что грузили на Шикотане мне ничего не известно, но вот по поводу закупа автомобилей мы можем предоставить все соответствующие документы. — Стоцкий выдохнул и пригубил из рюмки коньяку, которую предусмотрительно поставила перед ним дежурная буфетчица.

После такого расклада, Горбунов недовольно поморщился и покосился на Ольгу Смагину, которая, не скрывая волнения, пристукивала каблучком своей маленькой туфельки по блестящей, после утренней уборки, палубе капитанской каюты. Затем он, без слов, сложил свои блокноты в черный пластмассовый кейс, встал и откланялся, что было похоже на дурную пародию поведения в обществе высокосветского чиновника.

— Добро, на сегодня все, но нам с вами, господин начальник рейса — он кивнул на Смагина, — предстоит еще долгая беседа, — Горбунов развернулся, прищелкнув наборными каблучками, забрызганных грязью, форменных башмаков, и вышел. Смагин помахал ручкой в спину, удаляющемуся государеву барбосу.

— Передайте привет майору Чугунову от Смагина, — Игорь дебильно улыбнулся, обернувшемуся чекисту. Горбунов тоже оголил ряд пластмассовых зубов и, слегка склонив голову набок, приложил руку к изящно загнутым полям фетровой шляпы, давая понять присутствующим о своей лояльности к подобным выходкам недоделанных гражданских придурков, стоящих одной ногой в камере — одиночке в мрачном подвале на Алеутской. Свой родной фасад в полости рта Васька Горбунов потерял еще будучи курсантом высшей школы КГБ, укрытой от глаз людских в подмосковных лесах, когда его товарищи устроили «горбатому» темную в вонючем сортире за безобидный донос начальству о состоявшейся пьяной вечеринке сокурсников на генеральской даче дочери начальника училища, безумно влюбленной в того самого Женьку Чугунова.

По растерянному взгляду удаляющегося опера Смагин понял, что попал в точку и, уже ни сколько не стесняясь седовласых представителей портовских властей, Игорь подошел к жене и поцеловал ее в теплые влажные губы и глаза.

«Любимая!» — шепнул он ей, — как я соскучился! «Я тоже» — пролепетала Ольга каким-то совсем детским и беззащитным голосом, — мне плохо одной, не уходи больше от меня надолго. — Игорь кивнул ей и еще раз поцеловал.